Он плюхнулся на кровать. Я протянула ему таблетку. Температуру даже мерить не надо было — по жаркому лбу всё и так понятно. Он, к счастью, выпил её без возражений.
Я уже собиралась выйти, но он вдруг потянул меня за руку. Я обернулась.
— Лу... поспи со мной, — выдохнул он.
Прошла секунда. И ещё одна.
— Пожалуйста.
Стоп. Как он меня назвал? Лу?
Так меня не называл никто... кроме бабушки и дедушки. Только они. И они... умерли. Их убили. Я до сих пор не знаю всех подробностей — только то, что они были важными людьми, как и наша семья. Мне было всего семь лет. И это имя... это было что-то особенное. Тайное.
Я стояла в ступоре. Не знала, что сказать. В голове пронеслось всё разом, как дежавю.
Он выглядел совсем не так, как обычно. Сонный, измученный, он напоминал ребёнка. И что бы я себе ни говорила, мне стало его жалко. Хотя сейчас была бы отличная возможность придушить его подушкой.
Я просто кивнула и легла рядом.
Спустя пару минут я услышала его ровное дыхание. Он заснул. А мне... мне не спалось. Я просто лежала и рассматривала его лицо. Эти скулы, прямой нос, брови, ресницы. Как его ещё не позвали в рекламу духов?
Во сне он притянул меня ближе. Обнял. Уткнулся носом в мою шею.
Что это вообще было? Он же... спит, да?
Я осторожно запустила пальцы в его густые волосы. И поймала себя на мысли — что, чёрт возьми, я делаю?
Он тихо замычал. Лоб покрылся испариной. Его тело дёрнулось, будто он борется с чем-то во сне.
— Слишком быстро... — выдохнул он в темноту.
— ...она смеялась... он держал её за руку...
— ...я не должен был гнать... красный... я видел... я видел...
Он крепче прижал меня к себе, будто искал в этом спасение.
— Я не хотел... я не хотел... просто... просто обогнать...
— ...я не знал, что всё вот так...
Затем, едва слышно, но отчётливо:
— Она кричала его имя... Эд...
Я боюсь за тебя, Лу
Лаура
Я застыла.
Нет...
Нет, нет, нет.
Что он только что сказал?..
Неужели это он был в ту ночь?
Что-то холодное сжалось в груди. Казалось, сердце перестало биться. Но в висках стучало. Громко, ритмично, будто выстрелы. Я чувствовала, как в горле поднимается тошнота. От осознания. От ужаса. От бессилия.
Он метался в полусне. Лоб был мокрым от пота, дыхание сбивчивым. Всё тело дрожало, как у ребёнка, которому снится кошмар.
Но он не просто прижимался ко мне — цеплялся. Сжимал, будто я — последний якорь, который удерживал его от падения в бездну.
Я поднесла ладони к его лицу, аккуратно похлопала по щекам.
— Дэймон?.. Ты слышишь меня?
Он сонно открыл глаза. Мутный взгляд. Но потом... я увидела.
Слёзы.
— Блять... — прошептала я. — Блять, блять, блять...
Я обняла его. Инстинктивно. Не думая. Пальцы зарылись в его густые волосы, я гладила его, будто это что-то изменит. Хотела его успокоить — но, может, и себя тоже.
Я знала, он ничего не осознаёт. Он бредит. Что там мать ему подмешала — понятия не имею. Но как только узнаю — убью её.
Я не хотела думать о том, что он был там. Что это он был за рулём.
Я уже поняла — он жалеет. Я это видела.
Он не чудовище. Он живой. Сломанный, но живой.
Но, если смотреть на это иначе...
Я сейчас лежу в обнимку с убийцей Эда.
И от этой мысли стало по-настоящему противно.
Он заснул. Всё так же обнимая меня. Температура начала спадать. А в голове только одно — что теперь?
ДЭЙМОН
Я проснулся в аду. Потный. Уставший. Пустой.
В голове — туман. Что было вчера?
Я помнил, как просил Лауру остаться. Помнил... тепло. Её голос.
А потом — всё. Только обрывки.
Какие-то фразы. Образы. Бред. Чёрт.
Звук открывающейся двери.
Она вышла из ванной.
И сразу стало ясно — что-то не так.
Я приподнялся, лениво усмехнулся:
— Доброе утро, бестия.
Она ничего не сказала. Ни слова. Только взгляд — холодный, колкий, чужой.
Не как всегда.
Блядь...
Что я натворил?
Я сжал челюсть, сглотнул и ушёл в душ.
Когда вернулся, только коротко бросил:
— Поехали.
В машине — тишина.
Густая, вязкая. Тянулась между нами, будто невидимая верёвка, сдавливающая горло.
Я не выдерживал.
Молчание всегда бесило.
А сейчас — пугало.
Я бросил в пространство, с привычной колкостью: