— Молчишь так, будто я кого-то убил. Или... ты просто забыла, как разговаривать?
Краем глаза увидел, как она бросила на меня взгляд. Короткий. Острый, как лезвие.
И снова отвернулась к окну.
Ноль слов.
Да что за херня?!
Я сжал руль до хруста.
У её дома я резко остановился. Раздражение слилось с тревогой — странное, мерзкое чувство.
Прежде чем она успела открыть дверь, я сказал:
— Лаура, блять, что происходит? Скажи хоть что-то, чтобы я хотя бы не начал собирать чемодан к апокалипсису.
Она обернулась.
Глаза цвета остывшего эспрессо.
Холодные.
Точные.
Режущие.
— Может, ты уже привык убивать. Даже если случайно.
Я замер.
Дверь хлопнула. Она ушла.
Я не понял, что она имела в виду. Но в груди закололо.
Что за хуйня?
Я распахнул окно и крикнул ей вслед:
— Я хотя бы не оправдываю тех, кто позволяет себя бить!
Она не обернулась.
Но я знал — слышала.
Пару минут сидел, не двигаясь.
Потом сжал голову в ладонях и ударил по рулю.
— Может, ты уже привык убивать...
Эта фраза крутилась в голове, будто заела плёнка.
Снова и снова.
Словно приговор.
ЛАУРА
Когда я зашла домой, в доме стояла тишина. Родители явно отходили после вчерашнего праздника. И слава богу. Не хотелось ни разговоров, ни взглядов, ни фальшивых попыток понять. Я сразу поднялась в комнату, прикрыв за собой дверь и облокотившись на неё.
Я достала телефон и набрала нужного человека.
— Мне нужно видео. Два года назад. То самое место, где всё случилось.
— Уже скидываю, — услышала в ответ. Он давно знал, о чём я.
Прошло всего пару минут — и сообщение пришло.
Запись.
Тот самый день. То самое время.
Я открыла файл и едва удержала дыхание.
Чёрный спорткар.
Сломанный поворотник.
Чёткие цифры на номере.
Мелькание фар.
Это была его машина.
Я отшатнулась от экрана, как будто меня ударили током.
Вот почему она всегда казалась такой знакомой. Почему, увидев её впервые, я будто на секунду провалилась в прошлое.
Я схватилась за голову, в груди всё сдавило. Так больно, что дышать стало трудно.
Конечно, Хартманы тогда прочистили всё, что только можно. Они богатые. Влиятельные. Родители Дэймона умеют заметать следы. Но у меня тоже были свои связи. И этот человек — не подводил. Уже не первый раз.
Я уставилась в экран. Он замер на кадре, где машина скрывается за углом.
И понеслось.
Флешбеки.
Как по заказу.
Как будто кто-то насильно втыкает мне иглы в мозг.
Крики. Скорая. Больница. Холодный монитор. Эд на капельнице. Врачи говорят, что шансов почти нет.
А я стою там. Рядом. Сжав его руку, которой он больше не чувствовал.
Я старалась не возвращаться туда. Всё это время.
Считала, что задвинула это куда-то глубоко. Но нет. Оно всегда было под кожей. Просто ждало момента.
А теперь... теперь я даже не могла до конца поверить, что всё это время... я говорила с убийцей Эда.
Общалась.
Смеялась.
Позволяла ему прикасаться ко мне.
И в какой-то момент почувствовала, будто он — не совсем чудовище.
И ведь, чёрт возьми...
Он не казался мне чудовищем.
Может, если бы всё пошло иначе... наши отношения действительно могли бы наладиться?
Нет.
Нет.
Лучше сейчас, чем потом. Лучше горькая правда, чем ещё одна ложь.
Он должен знать. Должен заплатить.
ДЭЙМОН
Я вернулся домой и только потом понял — в спальне стояла камера.
Блять...
Камера.
Я резко рванул к ней, включил запись, отмотал. В голове был полный бардак, но я кое-что помнил — как просил Лауру остаться, как тянулся к ней, обнимал... и как начал говорить.
Слова лились бессвязно, словно кто-то выдавливал из меня прошлое. Я не осознавал, что говорил тогда — но теперь услышал всё.
Тот вечер.
Два года назад.
Авария.
Я замер.
Запись шла, а я уже ничего не слышал. Только звенящую тишину.
Мне стало стыдно. Глубоко. Физически. Словно грязь под кожей.
Я помнил, как родители настояли, чтобы я молчал.
— Мы всё уладим, — говорили они.
— Главное, не высовывайся. Не лезь никуда.
Я хотел найти этих людей. Правда. Хоть что-то исправить. Но всё уже было замазано, скрыто, стёрто.