— Я виноват. Я живу с этим.
— Тогда понеси свою вину, — сказала я, сжав губы. — Или дай мне помочь.
— Лу... — он начал, но я перебила.
— Не называй меня так.
Он поднял пистолет и посмотрел на него. Щёлк.
Стук затвора.
Я услышала, как он резко выдохнул.
Потом — тишина. Такая, что хотелось кричать.
Можешь остаться?
Дэймон
Боль прошила меня, будто вспышка — резкая, слепящая.
Пуля вошла в плечо, и я пошатнулся, чувствуя, как подкашиваются ноги. Мир вокруг будто на мгновение приглушился, сжался до одного-единственного звука — её дыхания.
— Чёрт... — выдохнул я, прижимая руку к ране.
Я увидел её лицо.
Шок. Паника.
Глаза, в которых только что бушевала ярость, теперь были полны ужаса и ступора.
Она сделала шаг ко мне, будто в замедленной съёмке, как будто не верила в то, что только что произошло. Как будто выстрел был галлюцинацией, а не реальностью.
— Боже... — прошептала она, глядя на мою кровь. — Тебе нужен врач, Дэймон! Немедленно!
Я с трудом поднял руку и положил её на её плечо. Пальцы дрожали, тело ломило от боли, но я усмехнулся, выдохнув сквозь стиснутые зубы:
— Ты же хотела этого. Поздравляю. Победа за тобой.
Она ударила меня в грудь — не сильно, не со злобой, а от испуга.
Скорее будто проверяя, жив ли я вообще.
— Придурок. Как тебе вообще удаётся в таком состоянии ещё и шутить?
— Старая привычка.
Иначе с ума сойти можно.
Она не ответила. Только подставила руку под мою, помогая удержаться.
Мы молча зашли в дом.
Лаура
Я до сих пор не могла поверить, что это произошло.
Я пришла с пистолетом, с ненавистью, с мыслями о мести — и он... он сам выстрелил.
Как будто хотел меня освободить. Или наказать себя. Или просто — показать, что ему плевать на себя, лишь бы меня остановить.
Мы зашли в спальню. Я закрыла за нами дверь и велела ему сесть. Он послушался, не споря.
Я металась по комнате взад-вперёд, пытаясь сообразить, что делать.
— Дэймон, я серьёзно. Тебе нужен врач, тебе нужно достать пулю!
— Может, сама достанешь? — он усмехнулся.
— Ты издеваешься сейчас?
Он и правда поражал.
Сидел, истекая кровью, и ещё пытался шутить. Это было и пугающе, и... как-то по нему.
— Я не шучу, Лаура.
У тебя был опыт?
Если мы сейчас позовём врача, то все вокруг узнают. А нам лишние свидетели не нужны.
Он был прав.
Если хоть кто-то заговорит об этом — начнут копать. А если начнут копать — всё всплывёт.
— Ты предлагаешь, чтобы я вытаскивала пулю? У меня из опыта только то, что я не пропускала уроки труда и умею шить, — вздохнула я, поджав губы.
— Этого хватит, — сказал он, глядя на меня своими ярко-зелёными глазами.
Таким взглядом, от которого можно забыть всё — и что держишь иголку, и что ненавидишь его, и что вообще живёшь.
— Где у тебя нитки, иголки?
Я хотела закончить с этим как можно скорее.
Внутри всё сжималось — я не знала, как назвать то, что сейчас происходит.
Я начала вытаскивать пулю. Это было мерзко, руки дрожали, но я справилась.
Теперь шов.
«Вышивка», чёрт бы её побрал.
— Потерпи. Будет больно. Подожди... — я подала ему подушку. — Сожми, если станет невыносимо.
Он сжал её зубами.
Я видела, как он морщится, как тело дёргается от боли, но не издаёт ни звука.
Я зашивала.
И молилась, чтобы не занести никакую заразу.
Честно, я даже не знала, как это правильно делать.
Меня трясло. Я молилась мысленно: только не сейчас, только не паника, пожалуйста...
Но всё же паника накрыла.
Я закончила шов — и всё. Больше не могла.
Я просто молчала, не в силах сказать ни «всё», ни «готово».
Просто пыталась дышать.
Пять. Четыре. Три.
Нет, не помогает.
Я начала задыхаться.
Дэймон
я понял что мы закончили, но я увидел как она начала тяжело дышать, точнее задыхаться.
Она не могла проронить ни слова — лишь открывала рот, хватая воздух, словно он внезапно стал для неё слишком густым, слишком вязким, чтобы дышать. Грудь ходила вверх-вниз в неровном ритме, руки дрожали, а взгляд был потерян, будто она уже не здесь.
— Тише, всё хорошо, — я прижал её к себе, не думая. Просто инстинкт.
Мои пальцы машинально провели по её голове, почти успокаивающе. Она не отстранилась, наоборот — вцепилась чуть крепче в мою футболку, как будто я был единственным, что ещё держало её в этом моменте.
Потом я аккуратно отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.