И воплотилась она лишь спустя два года.
Мои мысли прервал её голос.
Он сейчас не был раздражающим.
Она, не поднимая головы, произнесла:
— Спасибо. Правда. Я серьёзно не знаю, чем могла обернуться эта глупость.
Она наконец чуть отстранилась, и наши глаза встретились.
Её — цвета горячего эспрессо. Мои — зелёные, как лес.
Секунда паузы. Потом она выдохнула:
— Только ты не подумай, я всё ещё тебя на дух не переношу, псина.
Её лицо коснулась едва заметная улыбка.
Я усмехнулся. Ну конечно. Это же всё ещё Лаура.
Чего я мог ожидать?
— Лиса вернулась? — я тоже улыбнулся ей.
— Ну что могу сказать... наш зоопарк возвращается, — произнёс я.
Она прыснула от смеха.
Блядь, почему у неё такой смех?
Меня ничего в ней не привлекает. Абсолютно.
Я её ненавижу, и это факт.
Но я уже не первый раз реагировал на её смех так.
Почему он меня так заражает?
Почему хочется слушать его снова и снова?..
Но только не видеть её.
— Я пойду. Тебе лучше поспать. —
Я уже поднялся с кровати, собираясь уйти. Думал, ей нужно побыть одной. После всего, что произошло. После её истерики, после обнимашек, после всей этой чертовщины — я точно был не тем, с кем она хотела бы засыпать рядом.
Но вдруг она тихо произнесла, заставив меня замереть на месте, обернуться:
— Можешь остаться?.. Пожалуйста.
Это прозвучало не как просьба, а как мольба. Голос дрогнул. Глаза не смотрели прямо, будто она стыдилась даже задавать этот вопрос, но всё её существо как будто вопило о том, что она не хочет снова провалиться в пустоту, как тогда — несколько минут назад.
— Просто я боюсь, что меня снова может окутать паничка... Но если ты не хочешь, то...
Она не успела договорить, как я перебил её:
— Хорошо.
Я не стал думать. Просто лёг рядом. Спокойно, без слов, без намёков, без намерений. Просто чтобы она не осталась одна.
Сначала мы просто лежали.
Молча.
Оба смотрели в потолок. В комнате было почти темно, лишь слабо мерцал уставший ночник. Она лежала ко мне спиной, но я слышал, как дыхание постепенно успокаивалось.
Я не знал, спит ли она уже, но мысли в голове не давали покоя.
Я решил всё же спросить — потому что именно это и вертелось на языке с тех пор, как она чуть не задохнулась от паники:
— Давно это у тебя?
Я имел в виду панички. Но даже объяснять не пришлось — она сразу поняла, о чём я.
Голос её прозвучал глухо, ровно, без лишних эмоций:
— С момента его смерти.
Я так и думал.
Молча кивнул, хоть она и не видела этого.
У меня тоже началось всё это дерьмо два года назад.
Чёрт возьми, как это похоже.
— У меня они тоже случаются иногда, — сказал я, чуть тише. — Поэтому я сразу понял, что тебя нужно чем-то отвлечь.
Как видишь — помогло.
Она слегка повернула голову, приподнялась на локти и посмотрела на меня с удивлением. Брови вскинуты.
— Из-за чего?
Блядь.
Я уже пожалел, что сказал это.
Вот кто тянул тебя за язык, Дэймон? Зачем?
Я никому не хотел открываться. Тем более — ей.
— Неважно, — отрезал я. — Главное, что меня быстро отпускает, и я могу себя чем-то отвлечь. А ты, как я заметил, пока ещё не очень справляешься.
Она фыркнула. Легла обратно, завернувшись в одеяло до подбородка.
— Спи уже, псина.
— И тебе сладких снов, — усмехнулся я в ответ, прикрыв глаза.
Прошло, может, минут пять.
В комнате стало особенно тихо, только её дыхание — ровное, почти сонное — да редкий скрип старой кровати, если кто-то чуть двигался.
Я подумал, что она уже уснула, и почти сам отключился, но...
Завибрировал телефон.
Звук не был громким, но в этой тишине — ударил, как выстрел.
Интерес взял верх.
Я не знаю зачем, правда. Просто... потянулся, взял.
Пальцы сами набрали пароль — самый «прочный», который я угадал с первого раза. Пришлось просто ввести четыре единицы, как оригинально.
Экран открылся.
Чат. Только что пришло сообщение.
Это был Энтони.
Челюсть сжалась, как будто туда вбили гвоздь.
Я даже не моргнул, когда прочитал:
«ты где шляешься, шавка? Или снова научить тебя, как обращаться с мужчинами? Если ты завтра не явишься – я приду. И расскажу абсолютно всем твою самую большую и страшную тайну.
Мне страшно
Дэймон
Я напрягся, сжав телефон в руках. Значит, это всё же он. Я пролистал выше и понял — Лаура чистила их чат. Сообщения обрывались резко, будто она хотела стереть хоть часть реальности.