Почему она вообще связалась с этим ублюдком? Ярость закипала в груди, пульс бился в висках, а пальцы сжимались на пластике корпуса телефона до хруста. Снова и снова я перечитывал последнее сообщение. Что вообще за тайна? Он шантажирует её?
Мысли путались, я уже не различал тревогу и злость. И тут я почувствовал, как она во сне обняла меня, уткнувшись носом в мою шею, тихо посапывая. Этот несерьёзный жест будто вынул меня из темноты. Я отвёл взгляд от экрана и положил телефон обратно, предварительно удалив сообщение — она не должна это видеть. Ещё пару минут я лежал, стискивая челюсть до боли, пока наконец не провалился в сон.
Лаура
Когда я проснулась, первое, что почувствовала — сильные руки, аккуратно обвившие мою талию. Чёрт. Мы что, всю ночь так спали? Как я вообще этого не заметила? Я попыталась вывернуться из его хватки, но он даже не шелохнулся — спал, сжимая меня крепко, будто инстинктивно притянул ближе.
Меня начало раздражать это тепло, эта близость, его спокойное дыхание у моего уха. Я начала стучать кулаками ему в грудь — что там с моей силой, ему, наверное, даже щекотно. Он сонно замычал:
— Дэймон! Отпусти, — выдохнула я раздражённо.
Он приоткрыл свои зелёные глаза, мутные от сна. Блядь... он снова выглядел как сонный котёнок. Я снова встряхнула его:
— Отпусти меня!
Он тут же ослабил хватку и, усмехнувшись, прикрыл глаза:
— Ты сама вцепилась в меня ночью. Эх, надо было сфоткать.
Я фыркнула и кинула на него короткий взгляд:
— Не пизди. Это ты меня схватил. Видимо, у псины инстинкты сработали.
Я резко встала с кровати и пошла в душ, а он снова лениво зажмурился, будто его это всё вообще не касалось.
Дэймон
Она скрылась за дверью, и я снова закрыл глаза. Спать уже не хотелось, но лежать было приятно. Последние пару ночей я стал засыпать как человек, будто вырубали по щелчку. Неужели это Лиса так действует? Нет... не хочу в это верить.
Хотя... что-то всё-таки изменилось. Возможно, просто морально вымотался. Я знал только одно — стоило думать об Энтони, как меня снова охватывало то самое чувство: острое, ядовитое, как желание убивать. В голове проносились варианты: вырвать ему руки, выжечь глаза, вырезать глотку. Пусть медленно, мучительно.
Мои губы непроизвольно скривились в коварной улыбке.
Я отвёз Лауру домой. На прощание обменялись парой «ласковых» — без них никуда — и я поехал к этому ублюдку.
Лаура
Я боялась представить, что меня ждёт дома. Я не появлялась здесь пару дней — и знала, что это не останется без последствий. «Ладно, — подумала я, — скажу, что была у Энтони. Мама же не знает про синяки, которые он оставляет. Да и вообще... никто не знает».
Я перешагнула порог — и, к моему удивлению, в доме было слишком тихо. Никто не выскочил с криками, с претензиями, с идиотскими вопросами. Где все? — пронеслось в голове.
Я прошла в гостиную и увидела Мэдди. Сидела на диване, уставившись в одну точку. Неужели она выползла из своей норы, пока дома никого нет?
Я хотела пройти мимо и подняться к себе, но её голос остановил меня. Она даже не обернулась:
— Ты была у Дэймона, да? Все эти дни.
Я застыла, обернулась в ступоре.
— Ты, походу, уже совсем поехала. Не нужен мне твой абьюзер. Я была у Энтони.
Мэдди хрипло усмехнулась, а потом медленно встала и подошла ближе:
— Неужели? Я видела вас, когда вы уезжали вместе после дня рождения Гарсии. Скажи... ты спишь с ним?
Что она сейчас сказала?.. Я онемела. Я? С ним?
— Блядь, Мэдди, очнись! Что с тобой? Я понимаю, ты совсем сорвалась после расставания, но что за бред ты несёшь? Я его ненавижу, а ты сейчас говоришь мне про секс с ним. Очнись.
— Не ври, Лаура. Я видела, как вы смотрите друг на друга.
Меня уже откровенно раздражал этот бессмысленный разговор. Я перебила её:
— Правильно. Ты видела там ненависть. Я готова придушить его. И давай на этом закончим.
Я тяжело выдохнула и пошла к себе, не дав ей возможности вставить ни слова.
Дэймон
Я уже почти подъезжал к месту, где обитал этот ублюдок. Кулаки сжимались на руле, будто я заранее представлял, как буду ломать ему кости. Но вдруг телефон завибрировал с тем мерзким звуком, который выводит из себя, когда ты и так на пределе. Я перевёл взгляд на экран — отец. Сука. Пришлось поднять.