— Ты уже в ней, пёсик.
— Ошибаешься. Ты думаешь, что контролируешь меня, но ты просто разбудила то, что лучше было не трогать.
— Угрозы? Серьёзно?
— Нет. Предупреждение. Ты хотела поиграть во взрослые игры — тогда не ной, когда проиграешь.
Она лишь фыркнула и снова отвернулась к окну, смотря на ночной Нью-Йорк.
Лаура
Когда мы стояли перед дверью, Мэди не открывала. Либо спит, либо не хочет нас видеть. Эта дура решила, что я буду сегодня на улице ночевать? Прекрасно, спасибо, сестрёнка.
Я повернулась к своему пёсику:
— Значит, завтра. И не забудь, я могу нажать «отправить» в любую секунду, и тогда посмотрим, какая репутация у нашей шишечки.
— Можешь хоть сейчас разослать это всем, — сказал он. — Но ты ещё не знаешь, на что я способен. Но могу уже сказать: если что-то сделаешь — пожалеешь, что вообще посмотрела на меня.
Он говорил это мне на ухо, от чего мурашки пробежались по коже от его тона. Но я не боялась — что эта шавка может мне сделать?
— До завтра, пёсик.
Он фыркнул, зло усмехаясь, и бросил:
— До завтра, лиса.
— Лиса? Почему лиса?
— Потому что мелкая, наглая и лезешь туда, куда не просят. А потом ещё думаешь, что все должны восхищаться.
Я фыркнула и уходя показала ему средний палец.
Дэймон
Я усмехнулся, меня забавляли действия этой малолетки. Всего 17, а уже готова шантажировать меня. «Попрощавшись» с ней, я сел в машину и поехал в офис. Отцу нужно было уладить пару вопросов.
Я никогда не любил эту семью — точнее, ненавидел.
Семья Хартман светится в Нью-Йорке: у нас есть свой бизнес, пару клубов, ресторанов и недвижимости. Родители всегда хотели от меня большего. Когда я был ребёнком, мне твердили:
— Ты мог бы лучше.
Я никогда не получал от них любви, а лишь:
— Ты должен соответствовать и не позорить нашу семью.
Мама всегда твердила это и искала мне подходящую избранницу, от чего мне было тошно. Они считают меня просто игрушкой. У родителей не было любви, я никогда не видел этого. Да и в принципе мама мне прямым текстом говорила, что у них брак по расчёту, и любви не бывает.
У меня два младших брата — Тео, 19 лет, которого любят родители. Он всегда слушал их приказы, из-за чего ставили мне его в пример, а я позорю нашу семью. Тео был не против занять моё место, так как видел, что оно мне не надо. Я не хотел светиться и быть порядочным сыном с золотой ложкой во рту. Родители тоже были бы не против, но по правилам семью должен возглавлять старший ребёнок.
И Лука, 5-летний мальчишка. Он ещё маленький и не понимает, что творится в нашей семье. Я его безумно люблю и дарю то тепло и любовь, которой не доставалось мне. Ведь он растёт точно так же — никто с ним не играет и не обращает внимания. Этот ребёнок сам по себе, и каждый раз я вижу в нём себя.
Два года назад, Нью-Йорк
Мне было тогда 19, а Тео — 17.
В тот день всё изменилось. Он сел за руль пьяным, хотя и трезвым водить не умел, и сбил какого-то 14-летнего подростка, который в итоге умер. Я думал, что разразится скандал на всю страну — зная наших родителей. Но в ту ночь, когда я ещё ни о чём не подозревал, возвращаясь домой из клуба, увидел спокойных родителей, которые, видимо, ждали меня. Я точно не помню, что они мне говорили, но в прямом смысле заставили взять вину на себя, даже не спросив.
— Ты старший, ты справишься. У тебя и так нет будущего, — говорили они. — Тео нельзя терять, он лицо семьи.
Они пообещали уладить всё тихо, наймут адвоката и закроют дело. Я особо не стал забивать голову этим. Но на удивление меня задержали. Не в тюрьму, но огласка была в СМИ и интернете, от меня отвернулись все друзья.
Отец назвал это «позорной ошибкой», будто я действительно виноват. Тео молчал, не высовывался, а напротив — принимал похвалу и заботу, пока моя жизнь рушилась.
В тот день я потерял всё. Моя девушка, которую я безумно любил, ушла от меня, а в школе меня стали называть убийцей. Я хотел исчезнуть.
В ту ночь я поехал на мост, собираясь сделать последний шаг, но проезжавшая мимо полиция остановила меня. Всё произошло слишком быстро — меня отвезли домой. И дома начался ещё один скандал. Родителям было всё равно, что их сын чуть не покончил с собой. Они снова твердили:
— Позор семьи.
С того дня я ненавидел всех, кроме младшего — Лука. Он всегда был в стороне. Тео даже не извинился и не признал вину. Из-за них я потерял всё. Мне надоело, и я решил уйти. Полгода меня не было дома, хотя уверен — меня никто и не искал. Когда я вернулся, всё осталось как прежде: родители налетели с привычными упрёками и закрыли меня в комнате под охраной. Я думал, сойду с ума.