Просто пару минут. Без вопросов.
Он не стал настаивать. Просто кивнул. И молча протянул руку, сжал мою ладонь.
Не крепко, не требовательно. Просто... чтобы я знала: он рядом.
Его ладонь была тёплой. Удивительно спокойной. Словно отгораживала меня от всего, что творилось внутри.
Я закрыла глаза.
На мгновение — всё стихло. Шум дороги, гул мыслей, тревога в груди.
И в этом кратком моменте тишины я вдруг осознала, насколько я устала.
Устала от игры, от молчания, от постоянного напряжения внутри.
Если я и могла кому-то довериться — то только ему.
Но не сейчас.
Только не сейчас.
Шелест шин по асфальту.
Лука тихо сопел на заднем сидении, устроившись на плече мягкой игрушки.
Мир будто замедлился, дал мне хоть несколько секунд передышки.
И тут — короткая вибрация в руке.
Я вздрогнула. Механически посмотрела на экран телефона.
Сообщение.
Незнакомый номер.
Один клик — и дыхание застряло в горле.
Продолжишь играть в любовь — следующая фотография будет с похорон. Выбор за тобой.
На секунду мне показалось, что воздух исчез.
Как будто вокруг стало тесно, как будто всё сжалось.
Не просто угроза — это было личное. Живое. Слепленное из ненависти.
Такое сообщение не пишут ради розыгрыша.
Его пишут, когда следят. Когда знают. Когда смотрят прямо в сердце.
Мои пальцы непроизвольно сжали телефон, я почувствовала, как по спине пробежал холодный комок.
Я даже не заметила, как он — Дэймон — взял его у меня из рук.
— Эй! — резко обернулась я. — Дэй...
Он уже читал.
Молча.
Но в его глазах...
Нет, не просто злость. Даже не страх.
Холодная, точная ярость, спрятанная под маской железного самоконтроля.
Он медленно повернулся ко мне.
Не срывной — выверенный, почти профессиональный взгляд. И тишина.
— Что это, Лу? — его голос был тихим, но от этого — только страшнее.
— Кто это тебе пишет?
Я отвела взгляд. Всё внутри начало дрожать.
Я не хотела, чтобы он знал. Чтобы втягивался.
Но уже было поздно.
Слишком поздно.
— Я... я не знаю, кто это. Правда. — Голос дрогнул. Я сглотнула, ощущая, как напряжение в горле превращается в боль. — Они уже писали. Один раз. Недавно. -Я не сказала, потому что... я не хотела тебя втягивать.
Он смотрел на меня пару секунд. Внимательно.
Молчание было тяжелее любых слов.
А потом — выдох. Резкий, напряжённый, как будто он сдерживал в себе нечто гораздо большее.
— Поздно, — сказал он наконец, тихо, но глухо, почти сквозь зубы. — Я уже втянут.
Он отвернулся к лобовому стеклу, провёл ладонью по лицу, будто стирал раздражение, прежде чем снова повернуться ко мне.
— Ты не ночуешь дома. — В голосе — ни одного шанса на спор. — И завтра тоже. Пока я не узнаю, кто за этим стоит.
Только ты виновата
Дэймон
Когда мы зашли в дом, я осторожно понёс спящего Луку наверх. Его голова безвольно склонилась мне на плечо, а дыхание было ровным, глубоким, будто он спал уже давно. Я уложил его в пустующую комнату, аккуратно расправил плед, чтобы укрыть, и на секунду задержался, глядя на него. Он был слишком беззащитен в этот момент — ребёнок, которому повезло вырубиться до того, как успел заметить всю эту грязь.
Закрыв за собой дверь, я направился в нашу комнату. Лаура сидела на краю кровати, сгорбившись, словно пыталась спрятаться в себе. Пальцы нервно теребили телефон — то переворачивали, то сжимали, то водили по краю экрана. Её взгляд был отстранён, будто она вообще не видела, что я вошёл.
Я сел рядом. Ни слова не говоря, просто вытянул руку и забрал телефон у неё. Сделал это достаточно быстро и уверенно, чтобы она инстинктивно подняла глаза и встретилась со мной взглядом.
— Лу, теперь ты рассказываешь мне всё. От начала и до конца, — произнёс я медленно, чуть тише обычного, но так, чтобы она поняла: это не просьба. — То, что я видел сегодня, — это явно не просто «плохой день».
Её карие глаза метнулись в сторону, но она тут же вернула их на меня. В них было столько растерянности, что я на секунду почти забыл, как дышать. Я никогда не видел их такими.
— Это не твоё дело, Дэймон! — голос её сорвался, чуть выше обычного, но дрожь в нём выдала, что это больше защита, чем нападение.
— Рассказываешь мне всё, иначе... — начал я, но она не дала мне договорить.
— Иначе что? Снова поцелуешь меня? — в её тоне мелькнула дерзость, но я видел — это маска.
Я усмехнулся. Перехватил её руки, прижал к своим, наклонился ближе, так что её волосы коснулись моего лица, и тихо, почти шёпотом, сказал: