Она шепнула:
— Мне жаль, Дэй...
Я покачал головой.
— Не нужно, Лу. Не жалей меня. Это в прошлом. Это мне жаль. Я разрушил твою жизнь. Я не могу представить, что значит потерять любимого человека.
Я смахнул слезу с её щеки большим пальцем.
Она кивнула. И тихо сказала:
— Ты прав. Моя жизнь разрушилась тогда. Я хотела найти виновного и убить его собственными руками. Но... сейчас ты рядом. И я не считаю тебя убийцей.
Я прижал её крепче, поцеловал в макушку. Может, хоть теперь она начнёт доверять мне.
Лаура
Я долго не могла уснуть после его откровений. Он впустил меня туда, куда, как я уверена, никого раньше не пускал. Значит, доверяет. Я видела, как ему было тяжело говорить, как каждое слово давалось с усилием, будто он вытаскивал его из самой глубины своей души. И я видела, как он едва сдерживал слёзы — возможно, потому что боялся показаться слабым. Особенно мне.
В тот момент я вдруг узнала в нём себя. Себя в тот день, когда... я тоже была на грани. Когда холод металла под ладонями был последним, что я собиралась ощутить. Я уже перелезла через перила, готовая сделать шаг в пустоту, но тогда Энтони успел схватить меня.
Чёрт... Сколько бы людей не посчитали меня сумасшедшей, факт оставался фактом: я сейчас сплю в одной кровати с человеком, которого когда-то считала убийцей своего парня. И всё же... я не могла больше видеть в нём только убийцу. Что бы ни говорили другие, моё мнение изменилось. Я видела, как он сожалеет. Может быть, однажды я изменю своё мнение о нём ещё раз, но точно не сейчас.
С этими мыслями я и провалилась в сон.
...
Проснулась я от странного чувства дежавю. Мы снова лежали в обнимку. Его грудь мерно поднималась и опускалась у меня за спиной, а его рука крепко прижимала меня к себе. И вот тут была небольшая... проблема. На этот раз его ладонь оказалась под моей футболкой — той самой, в которой я спала. И... да, я была без бюстгальтера.
Я сжала губы и тихо, но настойчиво начала трясти его за руку, чтобы он отпустил меня из своей мёртвой хватки. Честно? Я не против была ещё немного так полежать, впитывая тепло этого утреннего момента, но, ну... обстоятельства.
— Дэй, отпусти меня! — зашептала я, стараясь не разбудить весь дом.
Он усмехнулся, даже не открыв глаз. Всё точно как в то утро, только сейчас я уже почти видела, как по его губам пробежала тень той же наглой ухмылки.
— В чём проблема подождать, пока я проснусь? — голос был низкий, хриплый от сна. — Неужели нельзя ещё чуть-чуть полежать и насладиться утром?
— Проблема в том, — я стиснула зубы, — что твоя рука сейчас под моей футболкой. А я без бюста.
Он тут же открыл глаза — зелёные, чуть прищуренные от утреннего света, и... взгляд явно оживился. Он скользнул чуть выше, явно дразня меня, но не решаясь переступить грань.
— Отпусти, дурак! — выдохнула я.
Ещё одна усмешка — и он наконец освободил меня из своей железной хватки. Я быстро поднялась и направилась в душ. Уже почти скрывшись за дверью, услышала его ленивое:
— Смотри, не забудь одеться.
Я обернулась через плечо:
— Специально выйду в одном полотенце.
Его ухмылка только стала шире.
...
И да, я сдержала обещание. Вышла из ванной, закутавшись в полотенце, которое плотно облегало тело, и направилась к шкафу с зеркалом. Открыв его, я начала подкрашивать губы, в полглаза наблюдая за своим отражением.
Вдруг почувствовала, как чьи-то сильные руки обвили мою талию. Его обжигающее дыхание коснулось моей шеи, скользнуло вниз, к ключице. Я застыла. Почему я никогда не могу оттолкнуть его? Почему позволяю себе это?
Я никогда не испытывала подобных ощущений с другими. Но с ним... моё тело будто предавало меня. Сердце колотилось быстрее, а внутри поднималось странное, пугающее тепло. И да, я знала, что это. Возбуждение.
Его губы почти касались моего уха, когда он тихо произнёс:
— Можно спросить, куда ты собралась? Или тебе напомнить, что, пока я не решу проблему с угрозами, тебе нельзя выходить?
Я резко развернулась — так резко, что не ожидала, насколько близко окажется его лицо. Едва не задела его губами.
— Ты хочешь сказать, что я не буду ходить в школу? — нахмурилась я.
Он усмехнулся, откинулся и облокотился о дверной косяк.
— Именно. Но... — он поднял бровь, — если ты так любишь учёбу, как сама говорила, могу подставить охрану, и тогда гуляй где хочешь.