Головы тут же обернулись. Камеры с лёгким жужжанием синхронно повернулись в его сторону. Зал наполнился тревожным гулом: кто-то хихикнул, кто-то с любопытством ахнул, а некоторые уже достали телефоны, предвкушая второй акт драмы.
Энтони уверенно зашёл вперёд, будто специально игнорировал охрану. В его глазах читалась злость и отчётливое презрение. Он даже не смотрел на публику — весь его прицел был направлен на меня.
— Знаешь, Лаура... — начал он громко, будто специально стараясь, чтобы его слышали все. — Я, конечно, знал, что ты любишь быть в центре внимания. Но не думал, что опустишься до такого дешёвого спектакля. Ты даже не соизволила предупредить, что собираешься публично выставить себя жертвой.
Он пошатывался, но голос держал уверенно, в нём сквозил вызов. Перегар бил в нос, дыхание тяжёлое — он был пьян, и это было видно.
Я сделала шаг назад, чувствуя, как внутри всё сжимается. Сердце стучало в горле.
— Энтони, прошу тебя... — выдохнула я, почти шёпотом. Голос мой дрогнул, я изо всех сил старалась говорить тише, чтобы слышал только он. — Уйди. Я тебе всё потом объясню...
Но он не слышал. Или не хотел слышать. Репортёры начали перешёптываться, микрофоны всё ближе подносились к нашим лицам. Объективы камер следили за каждым движением.
Он же продолжал стоять с каменным лицом, как будто я ничего и не сказала. А внутри меня медленно нарастал ужас — за этот вечер, за всю эту жизнь, за свои тайны, что вот-вот станут достоянием толпы.
Дэймон
Что это за урод приперся? И, судя по перегару, ещё и в хлам пьяный. Я сразу понял — либо её парень, либо бывший. Судя по злому взгляду и грязным репликам, скорее второе.
Он нёс какую-то чушь, пытаясь публично унизить Лауру. Но я смотрел на неё. Видел, как она говорила ему что-то тихо — это не просьба была, это была мольба. Она хотела, чтобы он исчез. Я увидел в её глазах страх. Такой, который не спрячешь за улыбкой. Что-то здесь было явно не так... И я это выясню.
Но сейчас — главное не дать ситуации перерасти в полный позор. Репортёры уже готовы были снять продолжение драмы. Я мог только встать между ними и прижать этого придурка — сделать так, чтобы он не натворил ещё больше дерьма.
— Потом?! — засмеялся он резко, наигранно громко. — Что ты мне потом покажешь, а? Новое видео? Может, уже из нашей спальни? Ты теперь всё сливаешь, что у нас было?
Он шагнул к ней. Его глаза бешеные, рот скривился в презрительной ухмылке.
— Энтони, — её голос чуть окреп, но всё ещё звучал как тёплая, почти тихая просьба. — Уйди. Ты не понимаешь, что творишь. Пожалуйста.
— О, ещё как понимаю! — прорычал он, — Ты просто нашла себе нового. Решила вытереть об меня ноги на глазах у всей страны.
Он сделал ещё шаг. Я не стал ждать. Я встал между ними.
— Шаг назад, — сказал я спокойно, но с такой сталью в голосе, что охранники на входе вздрогнули. — Сейчас же.
Он глянул на меня с ненавистью. Поджал губы.
— Что, будешь защищать свою новую девочку, да? А чего ты тогда её ударил, а? он начал нести всякий бред который приходил на ум
Я даже не моргнул. Пульс бешено бился в висках. Этот клоун с каждой секундой раздражал меня всё больше. Он пошатнулся, но мерзкая ухмылка осталась на месте. Клянусь, если бы не камеры, я бы давно его прихлопнул.
— Я считаю до трёх, — выдохнул я, не отводя взгляда. — Один.
Он замер, глядя в мои глаза. Улыбка исчезла. Напряжение в воздухе было таким густым, что его можно было резать ножом.
— Ты серьёзно сейчас?.. — буркнул он с дрожью в голосе.
— Два.
Лаура
Дэймон... он начал угрожать Энтони. Спокойно, хладнокровно, но так, что по коже пробежали мурашки. Видимо, он просто не хотел, чтобы ситуация окончательно вышла из-под контроля. Но я... я просто молилась, чтобы Энтони ушёл. Сейчас мне даже думать не хотелось — только уйти, исчезнуть.
Энтони попятился к выходу. Видимо, решил, что не стоит испытывать судьбу. Он всё ещё пытался сохранить лицо, но голос у него дрогнул:
— Ладно, ладно, расслабься, — бросил он, отступая. — Но ты, Лаура, — он ткнул в меня пальцем, — ты мне всё объяснишь. Это ещё не конец.
Дверь за ним захлопнулась. Я выдохнула. Кажется, впервые за этот вечер по-настоящему.
И впервые — почувствовала благодарность к Дэймону.
Камеры продолжали снимать весь этот позор. Репортёры навострили уши, словно почувствовали запах крови. Я и представить не могла, как далеко всё это зайдёт.