Что-то внутри него дрогнуло. Вит видел в них лишь боль и горечь. Он не понимал, как можно из живой девушки делать куклу, так послушно танцующей для народа. Он видел её взгляд, направленный на него, словно она чувствовала, что он сейчас понимает её чувства и боль. Словно нить, тонкая и ледяная, протянулась от её взгляда прямо в его сердце. Может, именно поэтому она и смотрела только на него.
— Тонкая нить нас связала навек, — пропела она, поклонившись кукловоду. — Потяни за неё — и позволь мне исполнить твоё желание, повелитель мой.
— Анна, моя любимая, — прошептал он. — Моя нежная и желанная куколка.
Он дернул за нить, и девушка встала перед ним на колени. Она подняла руку, словно хотела обнять его ладонь.
— Ты только моя, — тихо сказал он, и она поцеловала его руку.
Константин отпустил нити, и Анна исчезла. Не растворилась в воздухе, не ушла, а рассыпалась на тысячи мотыльков. Они были черными, с красными пятнами на крыльях, как капли крови. Мотыльки взмыли вверх, разлетелись в разные стороны, пытаясь найти выход. Они бились о потолок, о стены и о лица зрителей. Падали, замирали и превращались в пыль.
Зрители вскочили с мест, пораженные увиденным. Зал взорвался аплодисментами и восторженными возгласами.
— Браво! — кричали люди.
— Чудо! — шептали другие.
— Вот оно. Истинное искусство! — восхищались третьи.
Вит не понимал, что в этом можно найти восхищения. Как мужчина превращает красивую девушку в куклу? Или как она рассыпается и исчезает, возможно, умирает вместе с мотыльками, в которых её превратил иллюзионист? Вит не видел в этом чудо. Скорее, он видел жертвоприношение.
Иллюзионист произнёс: «Нет слов, чтобы описать ваши чувства и желания». Он развёл руки в стороны. Девушки, сидевшие у кресла, поднялись с колен и медленно подошли к нему.
Глава 3 безумный танец марионеток
— Мы — тени в театре, созданном нашим повелителем, — протяжно пропели женщины. Их руки легли на его ладони, и красные нити, словно змеи, внезапно обвились вокруг запястий всех троих.
Они не выходили — они прорастали. Как грибница, проникали сквозь древние стены, трещины в камне, швы между плитами пола, щели в лепнине. Там, где ангелы с пустыми глазницами держали в руках не лавры, а тонкие переплетённые нити, похожие на ветви дерева, выросшего из мёртвого тела. Имя того, кто был захоронен, давно стёрли из книг, тело сожгли, но пепел всё ещё витал в воздухе, ощущался в каждом вздохе зрителя.
Женщины в белых масках отошли от иллюзиониста и начали танцевать. Их движения были такими же неестественными, как недавно танец Анны. Но они отличались от неё не только этим. Их танец не был связан с ритмом или грацией, он нарушал пространство вокруг. Казалось, сама реальность отпустила их, чтобы они могли двигаться свободно.
Эти две странные и пугающие девы были одеты в красное. Их маски не имели ни рта, ни носа, ни бровей — только два глубоких отверстия, в которых можно было увидеть тысячи глаз. Они смотрели не на зал, а внутрь каждого зрителя, проникая в самые тёмные уголки памяти. Там, где вы прятали свои слёзы, где хоронили любовь, где молчали, когда вас били, предавали или забывали.
Теперь, когда они начали двигаться, это было не просто шагами или скольжением. Они выползали, как будто пол под ними был живой плотью, которая дышала и сжималась. Их длинные, извивающиеся ступни касались этого живого пола, и он вздыхал, стонал и вспоминал. Из трещин под их ногами вырывался тонкий пепел — не от свечей, а от тех, кто уже не мог говорить, кричать или помнить даже имя своей матери. Этот пепел не падал, а всасывался в воздух.
Атмосфера театра была не просто воздухом, а жаждущей сущностью, которая наконец-то получила пищу.
— Мы поём для тебя, слушаем тебя. Мы — куклы в руках господина. Кто же ты? Ты тоже игрушка, марионетка богини, которая любит играть. Она находит новые взгляды и зрителей, что делает её сильнее и интереснее. Мы танцуем и поём, прославляя её имя. Мы — призраки на мрачной сцене. Что ещё нужно? Допеть свои песни, порадовать зрителя.
Танец дев завораживал зрителей. Каждое движение, каждый жест. Вит смотрел на них и не мог оторвать взгляд, разум заворожён. Он не мог понять, что именно нравится ему в этом танце, и почему душа тянется к ним. Нити, которыми они привязаны к молчаливому мужчине в центре сцены, высасывают силы зрителей. И ты теряешь способность здраво мыслить.