Девы в красном подняли руки. Вит увидел, как из их ладоней вырываются не нити, не паутина, не шёлк, а жилы. Жилы, вырванные из груди тех, кто смеялся над мотыльками, плакал над розами, считал это искусством. Эти жилы не просто тянутся вверх, они вплетаются в потолок, лепнину, стены, двери, их собственные сердца.
Он видел, как девы начинают танцевать не в такт, не в ритм, не под музыку. Только внутренний хруст, как будто ломаются кости, зубы, черепа, позвонки. Всё, что делает их людьми, начинает распадаться. И он начинал понимать, что это и не танец вовсе, это ритуал, который не требует жертв, а требует души. Когда они кружатся, их красные платья окрашивают в красный стены и разум. Погружают в странную, загадочную дымку из смеха и слез. Из гнева и радости. Из боли и сожаления.
Вит тряхнул головой и, распахнув глаза, вскочил на ноги. Он смотрел на сцену. Он видел, как Константин стоит бездвижно, расставив руки по бокам. Как расползаются красные нити, оплетая зал, как танцуют свой дикий танец его марионетки. И сейчас казалось, что и сам иллюзионист не кто иной как марионетка.
Вит резко вскочил и, отступая, пробрался через толпу зрителей. Он упал, прополз немного и остался лежать на спине в проходе. В его голове вспыхивали новые образы. Картины оживали, лепнина извивалась змеями, а прекрасные девушки превращались в странных птиц и разлетались в разные стороны. Мотыльки кружили вокруг него, садились на тело, щекотали кожу и заставляли смеяться. Вит слышал их шёпот, исходящий из глубины его души, где хранились самые страшные тайны. Они шептали: «Мы были как ты. Мы смеялись. Мы думали, это лишь иллюзии. Ты не понял сразу. Ты тоже станешь частью нас. Ты тоже исчезнешь из мира живых».
Одна из них, с маской чуть тоньше и светлее, чем остальные, появилась рядом. Её чёрные, как уголь, пальцы коснулись его щеки. Вит не отшатнулся, потому что его разум, язык и тело больше не принадлежали ему. Она не просто касалась — она вытягивала из него всё: воспоминания, любовь, страхи, желания, секреты. Его первый поцелуй превратился в пыль, последняя надежда улетела, как мотылёк. Вит остался пустым, холодным, белым. В её маске он видел своё лицо, глаза, губы, страх, ужас и последний вздох. Он понял, что больше не может плакать, потому что слёзы тоже забрали.
Внутри зрителей девы танцевали: в воспоминаниях, снах, молитвах, молчаниях.
— Хватит! — закричал парень, но его голос утонул в оглушительном ритме танца. Все взгляды были прикованы к марионеткам, послушно исполняющим свою зловещую партию. Танец создавал новые нити, которые оплетали зрителей, словно паутина.
Вит поднялся на ноги, пытаясь сбросить с себя невидимые путы. Он чувствовал, как они тянут его вниз, к земле. С трудом удержавшись на ногах, он сделал шаг назад, но это не помогло.
Из красного дыма возникла женская фигура. Её лицо было скрыто маской, такой же белой, как у танцовщиц на сцене. Её руки потянулись к шее Вита, а длинные ногти, окрашенные в кровавый цвет, царапали его кожу.
Дымка приблизилась, поглощая его целиком. Воздух исчез, стало трудно дышать. Вит схватился за горло и упал на колени. Красная дымка продолжала свой танец вокруг него, затягивая в бездну.
Он закрыл глаза, отдаваясь тьме, которая поглощала его. Когда танец закончился, фигуры не исчезли. Они вернулись в пол, стены, лепнину, маски, сны и кожу Вита.
Глава 4
Вит открыл глаза от резкого света. Он был удивлен, обнаружив, что всё ещё сидит на своем месте. Зрители встали и аплодировали иллюзионисту. Женщины в масках уносили черное кресло со сцены. Анна, девушка без маски, стояла рядом с иллюзионистом. Она без улыбки и эмоций кланялась публике.
— Это была иллюзия? — тихо спросил молодой человек, широко улыбнувшись. Он встал и захлопал, выкрикивая «Браво». Девушка обернулась, посмотрела на него и слегка улыбнулась в ответ.
— Удивительное представление, — прошептал он, наблюдая, как Константин снова дергает за красные нити, связывающие запястья девушки. Она опустила голову и покорно пошла за ним, как марионетка.
— Почему она так послушна ему? Или эти нити магические? — задумался Вит. Ему очень хотелось узнать ответы на все вопросы, и именно поэтому он решился на странный и рискованный поступок. Он решил проследить за иллюзионистом и его труппой.
Молодой человек осторожно пробрался за кулисы, присел у стены и через замочную скважину внимательно следил за происходящим. Девушка сидела на стуле, словно сломанная кукла, и еле слышно плакала, словно боялась, что её кто-то услышит. Красные нити всё еще украшали её руки и соединяли её, словно кандалами, с теми двумя безликими призраками в красных платьях, которые, как и она, сидели на стульях и казались неживыми куклами.