— Чем же?
— Если будет благосклонна, то может попросить его освободить тебя быстрее, чем ты заработаешь себе на выкуп сам.
— А такое случалось? — Мейнард оглянулся на Альвдис и Тейта и, широко шагая, направился к рабскому дому; Сайф еле поспевал за ним. — Раньше, с другими?
— Да, говорят, кое-кого освободила ее мать, чье место потом заняла Далла. От этой особого милосердия не жди, но Альвдис другая. Если попросишь…
— Я ни о чем просить не буду, — прервал его Мейнард и, поймав недоумевающий взгляд, добавил уже мягче: — За себя — нет.
— Может, ты и верно мыслишь… К тому же, вряд ли госпожа Альвдис пробудет тут долго. Поговаривают, отец намерен выдать ее замуж этой зимой.
— Вот как, — пробормотал Мейнард. Он удивлялся, что сам не подумал об этом раньше. Конечно, дочка вождя заслуживает хорошего мужа. А ему, франку из диких земель, даже думать о ней не стоит.
ГЛАВА 6
В лесу пахло опавшей листвой и мокрой хвоей, и чувствовалось, что дожди эти — последние, и вот-вот ударят заморозки. Мейнард всегда хорошо угадывал перемену погоды и знал, что не пройдет и нескольких дней, как выпадет первый снег. Зря все-таки Ингольв решил ничего не делать больше сегодня, успеть бы крышу…
Но Мейнард не слишком огорчался. Пройтись по лесу вместе с красивой девушкой и ее братом — разве не лучше, чем до ночи обтесывать балки? К тому же Эгиль оказался прав, и в силки попалась кое-какая добыча. У пояса Мейнарда уже болталась пара кроликов, слегка отощавших к холодам, зато отрастивших более теплый мех. Все пригодится — и шкура, и мясо.
Тейт носился по округе, то пропадая в зарослях, то снова возникая на тропинке, словно лукавый эльф, о которых Мейнард слышал от ирландцев, но сам никогда не видел — ему после потребления вина эльфы не являлись, спал он в былые времена как убитый. А настоящие от франка спрячутся, ищи их еще.
Альвдис вела себя гораздо спокойнее, как и подобает благовоспитанной девушке, хотя Мейнарду казалось, что временами ей хочется сорваться и побежать рядом с братом. Бег — одна из степеней свободы, когда ты чувствуешь, что ещё силен, что быстр. Альвдис шла, иногда останавливаясь, заглядывала в потаенные уголки, замирала на крохотных полянах; Мейнард почти не следил за ней и все-таки знал, где она находится.
Молчание нарушили не сразу, и первой это сделала Альвдис. Она произнесла отстраненно и все-таки с некоторым любопытством:
— Где ты научился так хорошо ходить по лесу?
Мейнард отвел от лица ветвь клёна с ещё сохранившимися на ней огненными листьями.
— Там, где вырос, на землях франков, — объяснил он. — Мой отец часто брал меня в лес. Мы ходили по нему целыми днями, иногда задерживаясь на ночь. Тогда я и научился слушать то, что говорит природа.
— Твой отец был охотником?
Мейнард покачал головой и ничего не ответил.
Ему не хотелось рассказывать ей о прошлом. Прошлое хотелось забыть, полностью, и если бы существовал такой способ, вроде волшебного питья или какого иного колдовства, Мейнард незамедлительно бы им воспользовался, даже не помышляя о судьбе своей бессмертной души. Но пока одаренные ничего такого приготовить не сумели. Пересказывать же — значит ворошить почти отгоревшие угли. В данном случае Мейнард предпочитал любоваться на пепел. Забыл — и отлично. Хорошие вещи можно и вспомнить, но со временем казалось, что их было не так и много. Странные шутки иногда выкидывает память…
— Ты говоришь хорошо и столько всего знаешь, — продолжала Альвдис. На тропе попался камень, и девушка ловко перепрыгнула через него; взметнулся подол юбки, вышитой серебряной нитью. Мейнард видел, как женщины такое вышивают, когда рассказывал свои истории в длинном зале: иногда нити бывали настолько плотными, что ими протыкали ткань без помощи иглы. Альвдис умела делать подобное и юбку свою вышила сама. — Мне кажется, ты и грамоту знаешь. Так?
— Так и есть.
— Монахов всех учат грамоте?
— Не всех. Но я знаю.
— Я тоже умею читать, — сказала Альвдис с гордостью. — Умею начертать послание! Отец сам обучил меня, он сказал, я должна это знать, если… — Она запнулась.
— Если станешь женой знатного и ученого человека, госпожа.
Альвдис кивнула, не оборачиваясь. Мейнард смотрел на ее спину, по которой водопадом лились ничем не перевязанные волосы, и корил себя за то, что произнес.
— Но я не умею писать по-франкски, — сказала девушка минуту спустя. — Ты не мог бы меня научить? И вашему языку?
Мейнард немного удивился такой просьбе.
— Если отец позволит тебе, госпожа, я могу. Однако у меня много работы в деревне.