***
Ехали мы долго. Поле, арендованное для фестиваля, находилось далеко за городом, что не было удивительным. Марк с мистером Лиеттом были впереди на фургоне, а нас с Гарреттом и Эмили вез Питер.
Девушка, расположившаяся на пассажирском сидении впереди, беззаботно насвистывала какую-то легкую, словно летнюю песенку. Гарретт сидел, прикрыв веки, видимо, вновь уплыл в свои далекие края. Но далеко он не ушел, как якорь в нашем мире его держала моя рука, которую он так и не выпустил. В воздухе разливалось спокойствие, а за окном пролетал октябрь. Все было хорошо.
Мы приехали задолго до начала, как нам и полагалось, но на площадке вовсю шла жизнь. Всюду сновали волонтеры студенческого общества, делая что-то мне непонятное, но видимо жизненно важное. Один из двух главных организаторов, кажется, Пол, сразу нас заметил и поспешил проводить в зону, отведенную для артистов. После того, как мы расположились и оставили все ненужные вещи, все тот же Пол проводил нас к сцене, где уже разбирались с установкой аппаратуры Марк и мистер Лиетт. До начала фестиваля оставалось четыре часа, и этого времени было более чем достаточно, чтобы все артисты успели провести проверку звука и отрепетировать выступление непосредственно на сцене.
Пока Гарретт с Марком и мистером Лиеттом разбирались с расписанием репетиций и самого выступления, проверяли и все подчищали, мы с Питером и Эмили решили обойти территорию, рассмотреть, что и где тут находится.
Работа шла во всех уголках поля. То тут, то там можно было наткнуться на готовившиеся к открытию фургончики с едой, передвижные бары, палатки с сувенирами и другими классными вещами ручной работы. Через раз встречались даже шатры различных молодежных организаций, собирающих заманивать в свои ряды новоприбывших студентов. Атмосфера была непередаваемая. Да, сам фестиваль обещал быть огненным, но это не было для меня в новинку. Я уже была на собственном «Посвящении», да и до этого приходилось посещать фестивали. Но я еще никогда не была на подготовке такого события, и меня удивляло и восхищало все. Но больше всего то, с каким предвкушением и волнением все это делалось. Люди, находящиеся здесь сейчас, пришли не веселиться, но делать что-то очень важное для них, и они с трепетом и вниманием прилагали усилия, чтобы все прошло гладко. Они были такими же, как и мы. У нас всех была цель и это нас сплачивало.
Территория поля была огромной, и столько всего можно было посмотреть, что наша прогулка заняла гораздо больше времени, чем мы изначально планировали. В итоге к сцене мы вернулись где-то спустя полтора часа. Мужчины все еще были там. Все, кроме Гарретта. Мистер Лиетт и Марк продолжали наблюдать за ходом репетиций, а наш музыкант, сделав свое дело, отправился «за кулисы». Питер и Эмили остались у сцены, а я пошла искать затворника.
Уже перед самым входом в шатер, который служил нам этими самыми «за кулисами», я остановилась. Изнутри доносились голоса. Одним из говорящих был, несомненно, Гарретт, его нежный, мелодичный голос сложно с чем-либо перепутать, но меня напрягло, что второй голос тоже казался смутно знакомым.
Я решила подождать снаружи, пока второй уйдет, чтобы не мешать разговору, который в любом случае шел к своему завершению. Минут через десять мое ожидание оправдалось и, приподняв полог шатра, наружу шагнул мужчина. Я хотела поздороваться и узнать, кто он такой, но посмотрев ему в лицо, осеклась. Напряжение, перемешенное со страхом, сжималось где-то в районе живота, сдавливая внутренние органы, затрудняя дыхание.
Удивленно приподняв брови, на меня шагнул дьявол.
— Лайла, это ты? Мы так давно не виделись, вот уж не думал, что из всех мест вновь тебя повстречаю на фестивале.
Безмятежный сон окрасился в черные тона ночного кошмара.
========== XXXXV. ==========
— Ты что здесь забыл? — я огромным усилием воли заставила свой голос не дрожать, руки сжаты в кулаки. Зубы едва не скрипят.
— Расслабься, подружка, — он улыбнулся одной из тех своих фирменных улыбок, которые в свое время наповал сносили девушек-фанаток. Может и сейчас сносит. Поверить не могу, что и на меня подобное когда-то действовало. — Я-то здесь по делу, а вот как такую хорошую девочку как ты занесло на вечеринку?
У меня внутри все моментально вскипело. В голове не укладывалось, как этот моральный урод позволял себя говорить в подобном тоне обо мне. Как будто он вообще что-то знает. Еще немного и я бы наорала на него или кинулась в попытках вырвать его мерзкие насмешливые глаза, но мне помешали.
Мы молча стояли: он с ухмылкой ожидая ответа, я, сдерживая бушующее внутри пламя. И в момент, когда я почти перешагнула черту, полог шатра всколыхнулся во второй раз и на свет божий вышел мой спаситель.
Гарретт окинул нас недоуменным взглядом, и мягко улыбнулся, видимо почуяв зарождающийся конфликт.
— Лайла, ты столкнулась с Ричем? Представляешь, он у меня интервью брал, — он осторожно дотронулся до моего напряженного плеча. Я все еще стояла лицом к этому жалкому представителю человечества, и все мое тело было готово защищаться при малейшем его движении, но, когда Гарретт дотронулся, меня словно окатило волной божественного умиротворения. Я расслабилась и отвернулась от раздражителя, потянувшись к солнцу в лице моего любимого парня.
— Вы знакомы? — со мной было теперь бесполезно разговаривать, я вычеркнула из своей зоны восприятия это недоразумение. Но рядом все еще был Гарретт, не осознающий, с какой змеей связался. Бесконечно вежливый Гарретт.
— Да, Лайла — мой ангел-хранитель, самый драгоценный человек в моей жизни, — он одарил меня нежнейшей улыбкой, утверждающей веру в собственные слова.
— Я вижу, Лайла, ты своим вкусам не изменила, — с легким смешком это животное опошлило все, окатило ядом.
Я не хотела расстраивать Гарретта, ни одним движением не выдавать всю глубину презрения к этой отвратительной ошибке человечества, но это было выше моих сил. Я могла игнорировать любые мерзкие намеки обо мне, но, чтобы это отродье с полной уверенностью приравнивало себя к самому светлому из всех живущих людей — этого богохульства я вынести не могла.
— Тебе больше заняться нечем, кроме как здесь ошиваться? Видимо, не так уж много у тебя и дел. Столько лет прошло, а ты остался все таким же второсортным неудачником. Странно только, что таким уродам как ты слишком везет. Слушай сюда, Гарретт — самая большая удача в твоей никчемной жизни, постарайся уж не испоганить все, как ты прекрасно умеешь, — меня выворачивала от скопившегося за годы яда, я хотела выплюнуть все это ему в лицо, чтобы его как кислотой разъело и никогда больше мне не пришлось видеть эту язвительную ухмылку.
Мои омерзительные слова не подействовали на отвратительнейшее подобие человека, стоящее передо мной. Он все так же обворожительно зубоскалил. А Гарретт, невольный свидетель моей никуда не девшейся настоящей натуры, обеспокоенно не отрывал от меня взгляда. Ему бы защищать этого еще невинного в его глазах подонка от бешеной собаки, по-другому даже я себя бы в тот момент не назвала, а он беспокоился за меня.
— Не беспокойся, дорогая, в этот раз я постараюсь не разочаровать тебя. Статья выйдет в понедельник, я напишу только о самых ярких исполнителях. Гарретт, удачного тебе выступления. Не сомневаюсь, что ты заслужишь свое место в моем отчете, — он в последний раз кинул на меня взгляд, кивнул музыканту и отправился к шатрам других выступающих.
Я еще некоторое время продолжала следить за ним взглядом, не доверяя такому мирному исходу.
— Лайла, — осторожно позвал так и не получивший объяснений Гарретт. Он мягко потянул меня за руку, привлекая к себе внимание.
Я устало выдохнула, выпуская всю оставшуюся желчь, и медленно обернулась к парню, который смотрел с таким волнением, словно это меня сейчас совершенно безосновательно облили грязью.
— Ты в порядке? — он взял меня за вторую руку и притянул ближе. Мы стояли, практически соприкасаясь телами, и мне пришлось высоко закинуть голову, чтобы видеть его лицо, нависающее надо мной. Каштановый лес его волос шелковой стеной отделил нас от всего окружающего мира. Вот так я впервые и увидела отголосок той волшебной страны, из которой когда-то явился Гарретт.