– Я с этим разберусь. – отрезал я, поправляя идеально сидящий костюм и протягивая руку Элле. – Но без тебя. Твое время лжи и манипуляций закончилось.
Мне срочно нужно было поговорить с Итаном, узнать его и наладить с ним связь. Эта встреча перевернула всю мою жизнь, и я был готов на все, чтобы наверстать упущенное время и стать ему тем отцом, которым должен был быть все эти годы.
Мы вернулись в зал и заняли места за столиком, зарезервированным для семьи и друзей Итана и Авы. По крайней мере, мы успели вовремя и застали тот момент, когда они, взявшись за руки, выходили на сцену. Я не слушал ведущего, лишь смутно догадываясь, что речь шла о предстоящей Олимпиаде – Элла успела прожужжать мне все уши на эту тему. На самом деле я был рад за Аву – она действительно большая молодец и заслужила это. Но теперь, зная, что и Итан, мой сын, член олимпийской сборной, я чувствовал гордость. Имел ли я право на эти чувства? Я сомневался в этом. Но я был полон решимости заслужить это право – быть не просто донором спермы, но и настоящим отцом и другом для него.
Однако в тот момент, когда мой взгляд упал на Аву, весь мир вокруг перестал существовать. Все мысли, тревоги и сомнения растворились в ослепительном свете ее присутствия. Ее грациозные движения, сияющие глаза и лучезарная улыбка завораживали меня, заставляя забыть обо всем на свете. Я как будто попал под гипноз, не в силах оторвать от нее взгляда. Каждый ее жест, движение, казалось, отпечатывались на моей коже, пробуждая во мне волну неконтролируемого желания. На мгновение я ощутил укол ревности, видя, как Итан держит ее за руку. Но потом вспомнил, что девушка, которая пришла вместе с Норой, и, по всей видимости, его половинка. Поэтому меня быстро отпустило, и я мог вновь любоваться Авой. Она была не просто талантлива, но и невероятно красива. Несмотря на свой юный возраст, и во всем ее облике чувствовалась зрелая женственность, которая опьяняла, будоражила кровь и разжигала во мне пожар, который я не мог потушить.
Но что я собирался делать со своей влюбленностью... похотью... к собственной падчерице? Я понятия не имел. Как можно приказать сердцу забыть и ничего не чувствовать? Я мог лишь наблюдать за ней со стороны, позволяя своему взгляду жадно впитывать каждую деталь ее облика, каждую черточку ее лица. Мысли о том, что она могла быть моей, если бы всё сложилось иначе, терзали меня, разрывая душу на части. Я понимал, что это неправильно. Она дочь моей будущей невесты, которую я не люблю и сомневаюсь, что когда-нибудь буду. Я должен бороться с этим, но как избавиться от навязчивых желаний, которые разрывали мою душу на части?
Когда речь и поздравления закончились, Итана и Ава вернулись к нам, но садиться за столик не стали. Я затаил дыхание, ожидая, что последует дальше.
– Я больше не хочу здесь оставаться. – сообщил мой сын. – Настроение не то.
Его взгляд прошелся по каждому за столом, пока не остановился на мне. Я почувствовал, как внутри меня все сжалось от волнения и страха. Что он скажет? Неужели осудит меня?
– Леви, – он произнес мое имя с легкой хрипотцой, и в его голосе послышалась с трудом сдерживаемая боль. – я пока не готов с вами говорить, мне нужно время, чтобы всё это обдумать. Я свяжусь с вами.
Я выдохнул с облегчением, но в то же время меня переполняла горечь. Мой сын отвергал меня. И разве можно его обвинить в этом? Я был для него пустым местом, незнакомцем, возникшим из ниоткуда. Чувство вины, острое, как осколок стекла, вонзилось в грудь.
– Хорошо, конечно. – ответил я с легким кивком, затем достал из кармана пиджака свою визитку и протянул её Итану. – Я понимаю, что для тебя это неожиданная новость, так же как и для меня. Но я хочу наладить с тобой отношения. И если ты пока не готов принять меня как отца… я был бы рад быть тебе другом. С нетерпением буду ждать твоего звонка.
Сын не сразу, но всё-таки принял визитку, а затем взял свою девушку за руку, и, быстро попрощавшись с Эллой и Авой, ушел в неизвестном нам направлении. Нора попыталась окликнуть его, но Итан, казалось, специально проигнорировал её, погруженный в свои мысли и переживания.
Конечно, я понимал, что ему было больно, и он злился на мать, но нельзя поступать с ней так. Однако я знал, что на данный момент мне лучше не лезть в это, чтобы не сделать еще хуже, поэтому промолчал, лишь с сожалением наблюдая за ними.