Мы прошли в уютную гостиную, превращенную Эллой в храм спортивной славы, посвященный Аве. Фотографии повсюду – на стенах, полках, каминной полке. И над всем этим – немой укор – снимки Авы и Итана вместе, счастливые и беззаботные, на чемпионате мира по фигурному катанию, еще до того, как наши жизни переплелись таким причудливым образом. Элла действительно любила свою дочь, и мне было чертовски жалко, что их отношения не складывались.
Я устроился на диване рядом со своей невестой, а Ава села в кресло напротив нас. В воздухе повисла напряженная тишина. Никто не решался нарушить ее. Внутри меня все сжималось от неловкости. Я чувствовал на себе взгляд Авы – напряженный, изучающий. Каждая клеточка моего тела помнила жар ее кожи, вкус ее губ, и я боялся, что одно неверное движение, или неправильный взгляд выдадут мою тайну.
– Леви, дорогой, можешь принести напитки? – голос Эллы вырвал меня из пучины мрачных раздумий.
– Конечно. – с усилием выдавил я улыбку, стараясь, чтобы она не выглядела слишком натянутой.
Может быть, эта пятиминутная возможность побыть одному, обуздать свои мысли, была для меня как раз тем, что нужно.
– Что ты будешь пить, Ава? – спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
– Воду. – ответила она коротко, не отрывая взгляда от экрана телефона.
Элла, как обычно, попросила красного вина.
Глава 9. Леви
На кухне мне пришлось повозиться, но спустя пять минут я всё-таки справился с задачей. Все это время я слышал тихий гул голосов из гостиной, несколько раз даже донесся взволнованный крик Авы, и мне хотелось вмешаться в этот момент, но я понимал, что им нужно время, чтобы поговорить наедине, поэтому не торопился возвращаться. Я воспользовался этой передышкой, чтобы привести мысли в порядок, и загнать обратно в клетку разбушевавшиеся эмоции.
Когда спустя пять минут я вернулся в гостиную с подносом в руках, напряжение в воздухе не рассеялось. Элла встретила меня вымученной улыбкой, стараясь сохранить видимость спокойствия, но взгляд Авы был ледяным, пронзающим насквозь. И разве я мог ее винить?
– Мама, я рада, что ты выходишь замуж, и, кажется, нашла хорошего человека. – произнесла Ава, её голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. – Но мне не нужна вся эта семейная драма, перемены…
Её слова были как удар под дых. Я увидел, как исказилось от боли лицо Эллы, как на её глазах выступили слёзы. А моё сердце сжалось в тисках вины и бессилия. Вина за ту ночь, бессилие перед этой пропастью, развернувшейся между нами.
– О чём ты говоришь, милая? – недоумевая, спросила Элла, нахмурив брови.
– Вы же съедетесь? – Ава посмотрела на меня, и в её глазах читался немой вопрос, вызов.
Мы с Эллой обменялись взглядами, и я понял, что это мой шанс начать завоевывать её расположение, показать, что я готов принять Аву, стать частью их семьи, несмотря на груз прошлого.
– Да, после свадьбы мы хотим жить вместе. – мягко произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал убедительно и дружелюбно. – И я был бы очень рад, если бы ты тоже переехала вместе со своей мамой.
Я надеялся, что слова прозвучали искренне, что она увидит в них мою готовность принять её, стать для неё не просто мужем её матери, но и кем-то большим. Но как же я ошибался в своих предположениях. Ава поднялась с кресла, её движения были плавными, грациозными, как у хищницы перед прыжком. Она окинула нас взглядом, холодным и отстраненным, в котором не было ни капли тепла, ни тени сомнения.
– У меня остался год до олимпиады, и мне не нужно всё это. Поэтому вы можете спокойно строить свою жизнь, семью, или что там у вас, заводить детей… – в её голосе промелькнула горечь. – но меня прошу не впутывать. Этот дом бабушка с дедушкой подарили мне, я останусь здесь. А вы живите… – она на мгновение замолчала, её взгляд встретился с моим. – в вашей квартире. Без меня.
Её слова были как пощечина. Я чувствовал, как жар поднимается к лицу, а стыд и гнев борются внутри. Стыд за ту ночь, за ложь, в которую превратилась моя жизнь, гнев за то, что она не дает мне шанса всё исправить.