И от этого становилось только хуже. Потому что мы оба прекрасно понимали, что нам нельзя быть вместе. Что это табу, предательство по отношению к моей матери. Что в конце концов огонь сожжёт нас обоих, не оставив ничего, кроме пепла. Но поставить точку... Ни у него, ни, тем более, у меня не хватало на это проклятой воли. И мы оба продолжали гореть в этом адском пламени, зная, что спасения нет.
И всё же, несмотря на свои запутанные чувства, я была благодарна Леви за его помощь и финансовую поддержку. За эту современную клинику, за то, что он нашёл для меня специалиста, чье имя было на слуху в спортивных кругах по всей стране. Без его ресурсов, без его влияния, я бы сейчас, скорее всего, лежала в обычной больнице, ожидая вердикта врача общей практики, для которого такая сложная спортивная травма была бы редкостью. Кинг спасал мою карьеру и будущее, пока я каждой клеткой проклинала его за то, что он разрушал меня.
Какой уродливый парадокс!
Память услужливо подбросила картинку: та же палата, тот же едва уловимый запах стерильности, но воздух был иначе наэлектризован – ожиданием.
– Матэ – лучший в своём деле, Ава. Он поставит тебя на коньки, вот увидишь. – тихо, но с непоколебимой уверенностью проговорил Леви. Его взгляд на долю секунды встретился с моим, и в нём промелькнуло что-то помимо привычной деловой хватки, привыкшего решать проблемы, нечто более глубокое, личное, от чего у меня сердце застучало быстрее.
Глава 22. Ава
И словно по сигналу, дверь плавно и почти бесшумно открылась, и на пороге появился доктор Матэ. Высокий, подтянутый, с аккуратной стрижкой и проницательными серыми глазами, в которых читался острый ум и многолетний опыт. От него исходила аура спокойной компетентности и профессионализма. Он коротко, вежливо кивнул Леви – скорее формальное признание присутствия, чем что-то ещё – а затем его внимание полностью переключилось на меня.
– Здравствуйте, Ава. Я ознакомился с вашими обследованиями. – мужчина подошёл ближе, его голос был ровным, даже безэмоциональным. – Ситуация, прямо скажем, паршивая. Но она не означает конец вашей карьеры. Есть варианты.
От этой спокойной, взвешенной прямоты стало легче дышать. Никаких ложных обещаний, фальшивых улыбок и успокаивающих банальностей, от которых тошнило последние дни. Только факты и профессиональная оценка. Он задал несколько коротких, точных вопросов: где болит сильнее всего при движении пальцами, ощупал ли я онемение, были ли судороги. Я отвечала односложно, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Я уже поговорил с вашим психологом. – сообщил доктор, мельком взглянув в сторону Леви, который оставался у окна, внешне спокойный, но я чувствовала его напряжение. – Стресс в такой ситуации – это абсолютно нормально и ожидаемо. Но, судя по вашим достижениям, Ава, вы человек с сильным характером.
Сердце подскочило и забилось где-то в горле, мешая вдохнуть. Главный вопрос. Единственный, который сейчас имел значение. Тот, что занозой сидел в сознании с момента падения. Он вырвался сам собой, срываясь на шёпот:
– Когда… я смогу вернуться на лёд?
Доктор Матэ пристально посмотрел мне в глаза, словно пытался заглянуть в самую душу и оценить не только физическое состояние, но и запас прочности.
– Послушайте меня внимательно, Ава. Это будет долго и больно. И потребует от вас огромных усилий. – отчеканил он размеренно, но твёрдо. – Не ждите от меня волшебной таблетки. Я сделаю всё возможное с медицинской точки зрения, чтобы через четыре – пять месяцев вы смогли не просто ходить, а профессионально стоять на коньках. Вернуть технику, мышечную память. Но Олимпиада… попадёте вы туда или нет, будет зависеть только от вас. От вашей силы воли, от дисциплины, от способности преодолеть физические и психологические барьеры.
Я сглотнула комок в горле. Его слова были трезвыми, может быть, даже жёсткими в своей реалистичности, но они не убивали надежду. Наоборот, очерчивали путь, пусть и трудный. И в этот момент внутри что-то действительно щёлкнуло – словно переключили тумблер с режима «паника» на «война». Упрямство, которое не раз вытаскивало меня на пьедестал. Злость на собственное тело, на обстоятельства, на весь мир. Холодная решимость выгрызть своё будущее зубами. Всё это слилось в один тугой, вибрирующий комок энергии.