– Я готова. – голос прозвучал неожиданно твёрдо, удивляя меня саму. Я чуть приподняла подбородок, встречая его строгий, оценивающий взгляд. – Я сделаю всё, что потребуется.
В глазах доктора Матэ на мгновение сквозь маску профессионализма пробилось что-то похожее на скупое удовлетворение.
– Хорошо. Вот это правильный настрой, – кивнул он, и его тон снова стал чисто деловым, отсекающим все эмоции. – Но для начала – никаких подвигов. Строжайшее соблюдение режима. Лекарства – по часам, без пропусков. Невролог – обязательно. Психолог – ваш постоянный спутник на ближайшие месяцы. И, разумеется, – он сделал акцент на этом слове, – полный, абсолютный покой для ноги. Первые две, а лучше – все четыре недели. Ни шагу без костылей, никакой самодеятельности.
Он перевёл дыхание, давая мне осознать серьёзность ограничений.
– А вот потом начнётся настоящая работа – ЛФК, электрофорез, магнитотерапия для восстановления суставов и улучшения координации. Нагрузка будет увеличиваться постепенно. Шаг за шагом, мы вернём вам былую форму. И готовьтесь к серьёзной битве с собственным страхом там», – он выразительно постучал себя указательным пальцем по виску. – Вернуться на лёд после такого падения – это психология в чистом виде. Страх станет вашим главным противником. Психолог в этой битве будет не менее важен, чем я. Вопросы есть?
Я покачала головой, чувствуя, как по щекам катятся непрошеные слёзы. Но это были не слёзы отчаяния, а злой, отчаянной решимости. Битва только начиналась.
– Эва, ты готова? – мягкий голос мамы, почти заискивающий, вырвал меня из омута воспоминаний, возвращая в настоящее. – Мы уже можем поехать. Ждём только тебя.
Я вздрогнула и подняла голову. Мама стояла в дверях палаты, нервно теребя ремешок своей сумочки, на её лице застыла вымученная, тревожная улыбка. Рядом с ней, чуть позади, возвышался Леви. Спокойный, собранный, как всегда. В одной руке он держал мой рюкзак с вещами.
Я коротко кивнула, собрав всю волю в кулак. Взгляд упрямо блуждал где-то в стороне – по стенам, по двери, по лицу медсестры, деловито отсоединяла последние провода аппаратуры, – лишь бы не встречаться с ними. С этой невыносимой картиной «семьи».
Леви, словно почувствовав мамину неуверенность, свободной рукой мягко приобнял её за талию, притянув чуть ближе к себе. Жест был вроде бы успокаивающий, предназначенный для неё, но для меня он стал последней каплей.
Его рука на её талии. Эта демонстрация близости, их «мы», пока он стоял здесь, готовый увезти меня в их дом – всё это ударило по мне, как пощёчина. Секундное, предательское желание опереться на Леви, почувствовать его силу, его защиту, испарилось без следа. Реальность грубо ткнула носом: вот его место – рядом с ней. Вот её место – в его объятиях. А моё? Моё – где-то в стороне, в золотой клетке, которую он любезно для меня приготовил. Никаких слабостей. Все чувства – под стальную броню. Глубоко внутри. Туда, где их никто не увидит. Особенно он.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов