«Тебе виднее, эмпат бесстыдный», — отшутилась я, раздумывая, как бы повежливей выцарапать свою ладошку из загребущих рук Найнэ. Сказать, что контакт с этой любительницей поиграть на чужих нервах был мне неприятен — значит очень сильно преуменьшить.
«Не дергайся и делай лицо попроще, — насмешливо напомнил мне Ксиль. Как он лицо мое разглядел, дополнительной парой глаз на затылке? — Я не разглядел, я догадался. До связи!»
— Куда мы направимся, уважаемая Найнэ? — скромно спросила я, потупив глазки. Давно мне не приходилось чувствовать себя такой… лицемеркой. — Я никогда не была в таком красивом саду и сейчас, признаться, чувствую себя растерянной…
«Грамматика — три, но лексика — пять», — мысленно похвалила я себя. Жаль, оценить некому. Дэриэлл ушел, Ксиль за ним присматривает, даже Рэмерт пропал куда-то несколько дней назад.
Впрочем, Рэмерт аллийского не знает.
— Я знаю прелестную поляну неподалеку, — оскалила зубки Найнэ с таким видом, словно хотела меня на этой полянке прикопать, да воспитание не позволяло. — Думаю, она замечательно подойдет для приватной беседы.
— Всецело полагаюсь на вас, — последовал смиренный ответ. Я начала входить во вкус. Теперь стало понятно, почему Феникс так любит косить под дурочку. Такое непередаваемое чувство собственного превосходства появляется… Опасное заблуждение, если подумать.
— Следуй за мной, милая девочка, — пропела Найнэ, потянув меня к особенно густому скоплению каштанов. — Я все тебе расскажу… чтобы невинное сердце не пошло по пути моих ошибок.
Я мысленно поаплодировала. Сколько пафоса! Прямо-таки трагическая героиня… Или я просто придираюсь? Ох, не знаю… Может быть, это и называют ревностью — когда раздражает каждое слово и любой жест кажется подозрительным, а «внутренняя жадина» начинает топать ногами и верещать: «Мое, руки прочь!»
Кстати, о руках. Что ж Найнэ мою ладонь-то никак не хочет отпускать? Боится, что сбегу? Ну и зря, пока всю информацию из нее не вытяну, она от меня не избавится!
Но с другой стороны, сама я за Найнэ идти не успевала — она почти летела, не касаясь земли. А земля, кстати, и не думала проваливаться под тоненькими аллийскими «шпильками», будто весь вес Найнэ приходился на мыски. Мои квадратные каблуки исправно цеплялись за траву, впечатывались на добрых два сантиметра в почву, словом, вели себя абсолютно по-свински. Наверное, умение легко и грациозно ходить в изящных туфлях по неприспособленным для этого поверхностям бывает исключительно врожденное… И, пожалуй, оно встречается не только у противных аллиек. Ручаюсь, Феникс бы сейчас семенила не хуже Найнэ.
Деревья вдруг расступились, образуя почти правильный круг. По кромке поляны густо рос кустарник: смородина, шиповник, жасмин, ежевика — все вперемешку. Из нежной, по-весеннему зеленой травы выглядывали разноцветные анютины глазки. Мне даже было немного неловко ступать по такому великолепию, но Найнэ красоты не волновали. Она целеустремленно тащила меня к самому краю поляны, где кроны каштанов раскинулись особенно широко.
— Присаживайся, дорогая, — Найнэ подвела меня к лавочке, над которой нависали шатром жасминовые ветви. Тут же в носу засвербело — такой густой цветочный запах стоял вокруг. — Здесь нам никто не помешает… — тихо добавила она.
Меня дрожь пробрала от сладкой, тягучей, почти угрожающей интонации.