Юбка захлестнула колени, и я с размаху пропахала локтями землю, маленькие смерзшиеся комочки глины, игольно-острые заледеневшие веточки…
А, пошло оно все в бездну!
Пуговицы увертывались от неловких окоченевших пальцев, но когда маленькие деревянные шарики, обтянутые скользким шелком, поддались и платье горкой мятой ткани осело на землю, на меня накатила почти пьянящая свобода. Мороз почти сразу начал кусать плечи, но это не имело никакого значения. Обвязав вокруг шеи накидку на манер плаща, я подхватила платье и побежала вновь — уже гораздо быстрее. Поворот, развилка, поворот… Да не мог Дэйр так далеко уйти от шакаи-ар!
А потом кустарник по краям дороги вдруг закончился. Вокруг простирался замерзший яблоневый сад. И чуть впереди, среди черных стволов, сцепились в драке двое.
— Дэйр! — отвлекшись, я запнулась о корень и едва успела выставить перед собой руки с зажатым в них платьем. Снежная корочка обожгла разгоряченную кожу, делая мир вокруг удивительно четким. — Дэйри…
Вспыхнула расплавленным золотом сила целителя и навстречу ей, как темная грозовая туча, взметнулись туманные крылья. Я глухо вскрикнула от ужаса, но прежде, чем мне удалось подняться и сделать хотя бы попытку оттащить князя от Дэйра, пелена опала, открывая стылую почву, разворошенную, как после урагана, листву… И силуэт на земле: Максимилиан, твердо, но осторожно прижимающий к себе Дэриэлла одной рукой — как ребенка. Другая рука несмело касалась растрепанной косы, челки, прилипшей к мокрому лицу, в кровь искусанных губ…
Кажется, я шагнула ближе. Стало видно, что плечи у Дэйра вздрагивают — еле заметно, спазматически, словно с каждым прерывистым вдохом внутри что-то рвется.
— Тише, Дэйри, — тонкая когтистая ладонь скользнула вниз, закрывая лоб, веки, слипшиеся золотистые ресницы… — Не бойся плакать. Никто не видит. Ты же целитель, все знаешь про стресс и способы борьбы с ним. Слезы — это не слабость. Просто вода такая соленая.
— Я не могу. Не могу… — слова скорее угадывались, чем слышались.
— Тише, Дэйр, — улыбнулся Северный князь. Звать просто Ксилем это властное и бесконечно нежное существо у меня язык не поворачивался. — Нет, не Дэйр — Силле. Ты знаешь, что значит «Силле»?
— «Солнечный», — едва заметно шевельнулись губы. — А солнце — это «силь».
— Да, именно так. Ты и есть солнце. Золотое, жаркое, которое дарит свой свет всем, не требуя взамен ничего. И всегда будут те, кто ненавидит солнце — просто потому, что легко ненавидеть что-то столь необходимое и яркое в то же время, — его голос, шелковый, глубокий, проникающий под кожу, словно посылал по спине разряды тока. Непривычно размеренная, поэтичная речь завораживала, как древние заклинания. — Не слушай их. Если больно — просто плачь. Силле, Силле …
«Найта, — раздалось у меня в голове по-княжески повелительное. — Иди домой. Не думаю, что Дэриэллу будет приятно, если ты станешь свидетелем его нервного срыва. Мне можно, — усмехнулся он. — Я враг. Но не тебе».
«Но…» — я верила Ксилю и не верила одновременно, раздираемая беспокойством за Дэриэлла.
«Иди, — мягко, но настойчиво. — Мы скоро вернемся».
Мне ничего не оставалось делать, как уйти, наматывая на окоченевшие от мороза руки платье. Не оглядываясь, не подсматривая… Но даже зажмуриваясь до красных пятен в глазах, я видела один и тот же удивительно четкий образ: сверкающие на зимнем солнце прозрачные дорожки на щеках, сбегающие из-под бледной ладони.
Дома было тихо, темно и тепло. Я зажгла все лампы в гостиной и на кухне. Поставила на огонь кастрюлю с водой, засыпала из хрустящей полиэтиленовой упаковки макароны, потянулась на полочку за специями…