Вообще с момента возвращения Дэриэлл вел себя немного странно. Вроде бы и нервно, порывисто, как и прежде. Но в то же время чувствовалось, что огромное напряжение, волнами исходившее от него, исчезло — так, словно раньше Дэриэлл все время балансировал на канате над пропастью, а сейчас вдруг оказался на относительно устойчивом мосту. Целитель все так же осаживал Ксиля, сердито гремел посудой, кидал холодные взгляды через плечо, но все это воспринималось, как некая игра: «Я знаю, что ты скажешь, и знаю, что должен ответить». Невольно я почувствовала прилив благодарности к язвительному шакарскому эмпату — будь рядом с Дэйром только я, дело наверняка бы дошло до приступа.
— Как скажешь, Силле, — бандитски ухмыльнулся Ксиль. — Как скажешь, солнышко.
— Ты неисправим, — обреченно вздохнул Дэриэлл, бросая в воду соль, перец и какие-то травы с острым запахом. — Иногда я даже этому рад.
— Иногда? — насмешливо выгнул брови князь. — Какой прогресс! Всего три дня назад ты готов был бы меня растерзать за одну невежливую мысль…
— А ведь правда, — я с удивлением перебрала в голове последние события. — Вы от силы пару дней знакомы. Ну, лично, а не по рассказам.
— Два умных человека всегда могут договориться, — пожал плечами целитель.
— Меренэ — умная, — с намеком заметил Максимилиан. — Может, договоритесь? Ладно, не дергайся так, я пошутил, — поспешно добавил он, увидев, как Дэриэлл потянулся к ножу. Целитель хмыкнул, отвернулся и принялся мелко-мелко крошить чеснок. Гм, никогда не подозревала, что Дэриэлл такой мастер тонких намеков. Или мне уже мерещится всякое от слишком тесного общения с Северным князем? — Какой бы умной она не была, но увидеть в тебе не врага, а брата, эта дамочка сможет только после сильного душевного потрясения. Слишком долго она ненавидела. Такой накал чувств — удивляюсь, как в ее присутствии вода не закипает и стены не обугливаются.
— Ненависть Меренэ вполне закономерна, — равнодушно заметил целитель, ссыпая мелко нарубленный чеснок в миску. Следующими под нож пошли сочные коричневые корешки — местные, по вкусу слегка напоминающие рукколу. — Говорят, ее мать покончила с собой из-за того, что Леарги приблизил к себе Ирсиль.
— Ирсиль? — откликнулась я. «Соленое солнце» — необычное для аллийки имя.
— Мою мать, — коротко ответил Дэриэлл.
— О… — только и смогла сказать я. Максимилиан перевел взгляд на окно. За тонким стеклом постепенно сгущались зябкие ноябрьские сумерки.
— Ничего, — густая масса из специй, помидоров, перца и кое-каких традиционных аллийских овощей вывалилась из миски на раскаленную сковородку, и по кухне поплыли божественные ароматы. — Все это — старые дела. Если честно, то сейчас я уже начал забывать Ирсиль. Только шакаи-ар обладают идеальной памятью, а другие… Со временем все, что нам остается от детства — это смутные образы и впечатление невозможного, светлого счастья. Наверное, потому, что от реальности — сплошные разочарования, — невесело улыбнулся он и, закрыв сковородку крышкой, уселся рядом с нами на диван. «В общем-то, не так уж Дэриэлл ошибается, — подумалось я. — Мне точно не везет в последние дни. — Прогулялась в сады Кентал Дарсиль — наткнулась на сплетницу-аллийку. Макароны опять же сгорели». — Так что оставим пока прошлое, вернемся к настоящему.
— Обеими руками за, — Ксиль проворно перегнулся через меня и сцапал полураспустившуюся золотистую косу. Дэриэлл нахмурился, но отобрать у князя любимую игрушку даже не попытался. «Умный, — восхитился про себя Максимилиан. — Знает, что я все равно не отдам». Я хмыкнула. — Тем более что настоящее у нас на редкость таинственное.