Но ведь это же не может быть правдой! Тетушка Лиссэ, с улыбкой протягивающая нахальному князю пирожок на блюдце — не с ядом, случайно? Дэйр, доливающий князю в чашку кипятка — в чашку, а не на колени! И Ани… кстати, где Ани?
— Э-э… — я робко выглянула из-за косяка. — Ребята, вы мне не снитесь? Вы друг друга еще не покусали?
— Ну, кое-кто и покусал, — с легким неодобрением покосилась Лиссэ на жмурящегося, как довольный кот, князя. «С легким неодобрением! Это не Лиссэ, это ее клон!», — с ужасом подумала я. Или Ксиль промыл им мозги. Ага, точно. — Но все уже улажено. Нэй, дорогая, проходи, садись. Мы как раз пьем чай. Не думала, что ты так быстро очнешься. Присаживайся здесь, — аллийка подвинулась, освобождая мне место.
Я послушно плюхнулась на диван, взяла чашку… И именно этот момент Дэйр выбрал, чтобы сказать:
— Ну что, Ксиль? Уже распробовал варенье? — и, после паузы: — Может, еще порцию?
Я посмотрела на идиллически-скромного князя, на добродушную Лиссэ, на беззаботного целителя… и тихо ответила, пусть и обращались не ко мне:
— Нет, думаю, пока хватит. Напробовалась.
И, кажется, только мне было не смешно…
Отступление третье. Пока Найта была в отключке
Когда Найта обмякла в объятиях князя, острый ум восьмитысячелетнего аллийца родил только одну мысль:
«Dess!»
— Теперь ты нам не помешаешь, Найта, — с щемящей душу нежностью прошептал Максимилиан, осторожно укладывая девушку на землю. — Девочка моя…
— Замерзнет, заболеет и обидится, — ровным голосом заметил Дэйр, надеясь, что «обидится» сойдет за угрозу. «Надо было не просто переругиваться с Меренэ, а опыт перенимать», — пронеслась тоскливая мысль. И тут же потянула за собой другую: если на празднике сестрица сцепится с этим… с этим… в общем, кто-то один точно пострадает. А может, и оба.
Какая приятная мысль.
— Не замерзнет, — оборвал сладкие грезы князь. — Она в доспехах, сапогах и в теплой шапке, — и, не удержавшись, добавил: — А если от чего и заболеет, то оттого, что кое-кто напихал ей снега за шиворот. И как додумался?
— Это была самооборона, — вяло возмутился Дэриэлл, искоса поглядывая на бесчувственную Найту. В этой картине — тоненькая темноволосая девчонка, дремлющая на холодном снегу, как у себя в кровати — было что-то отвратительно неправильное. — К слову, кто мне по затылку запустил снежком?
— Я, — ухмыльнулся Максимилиан, подступая на шаг ближе. — Что теперь, и меня попытаешься в сугроб окунуть?
Дэйр кисло подумал, что ключевое слово здесь «попытаешься».
— Вряд ли.
— Тогда беги, — насмешливо посоветовал князь. — У тебя длинные ноги, а значит, неплохие шансы.
Дэриэлл сощурился.
— Насколько я понимаю, погоня и страх жертвы для тебя — это сервировка стола и приправа к блюду?
— Верно, — промурлыкал Ксиль, остановившись всего лишь на расстоянии вытянутой руки.
— Ах, верно… — в спокойном голосе Дэриэлла проклюнулись мстительные интонации. — Тогда сейчас жрать будешь из бумажных тарелок и без соли, — и он непреклонно переплел на груди руки. — Я не побегу. И бояться не стану — прости, но ты — не самое страшное зрелище, которое представало моим глазам.
Северный князь неожиданно усмехнулся — Дэйра будто током дернуло и по коже прокатилась волна мурашек.
«Это от холода», — успокоил он себя. Конечно, от холода, от чего же еще? Не от страха же… Ведь правда?
— Смелый, конечно, смелый…
Максимилиан вдруг оказался совсем близко, так, что его дыхание почти обжигало губы. «Ну и температура, — ошалело подумал Дэриэлл. — Похоже, опять регены. Боги, почему мы не в лаборатории? Такой материал пропадает!»