— Тебя послушать, так Орден — белый и пушистый, а так же светлый, чистый и вообще образец вселенского добра, — сердито проворчала я, задвигая на задний план воспоминания о том, что еще недавно мне в голову приходили похожие мысли. — А сколько судеб поломали эти милашки в балахонах — можно забыть?
Максимилиан неторопливо уложил пакет с моими свитерами в рюкзак и потянулся за следующим свертком.
— Найта, никто не говорит, что все действия инквизиции — благо. У меня самого к смотрителям крупные счеты. Но ведь Орден и пользу приносил, не находишь? Помнишь его девиз?
— «Контроль над магией есть созидание порядка», — процитировала я самое любимое высказывание инквизиторов и вынужденно согласилась: — Да, порядка раньше было больше. Но мне показалось, Ксиль, что с какого-то момента эту фразу в верхах переиначили. «Контроль над миром и созидание кошмара» — вот чем теперь занимается Орден. Ты же не будешь спорить, что… Максимилиан?
Князь, из любопытства раскрывший одну из полиэтиленовых сумок, застыл со счастливой до идиотизма улыбкой на лице. Сумрачная синь глаз посветлела — как будто тучи ушли с небосклона.
— Ты… — голос шакаи-ар дрогнул. — Ты хранила ее? Все эти два с половиной года?
О чем он говорит? Я с недоумением заглянула в пакет. Обыкновенная рубашка…
О, боги! Я же совсем забыла! Это же та самая!
— Ксиль, прости, — повинилась я, торопливо отбирая у шакаи-ар находку. — Это должно было стать сюрпризом. Хотела тебе отдать еще на даче, как проснешься, но совершенно из головы вылетело. После штурма базы тоже закрутилась с письмом, с объяснениями-головомойками… Надо бы отгладить и…
Максимилиан, казалось, меня не слушал. Он продолжал радостно-отстраненно смотреть на свои руки — теперь уже пустые.
— Ты хранила ее… — тихо прошептал князь. Лицо у него было совершенно потрясенное. В голове у меня зазвенело — верный признак того, что кто-то перебирал мои воспоминания, не особенно церемонясь. — Как в книгах каких-то. Все два года таскала с собой, как талисман, а когда в лаборатории что-то не получалось с противоядием — доставала ее, вспоминала…
— Так легче было. Просто иногда я почти не надеялась, что все получится.
— Не надеялась — но два года жила только моими проблемами? Все время думала обо мне?
— Нет, — я отвернулась сконфуженно. — Не хватало силы воли. Постоянно отвлекалась на что-то. Иначе закончила бы за несколько месяцев.
— Ты могла бы жить в Замке-на-Холмах и развивать свой дар. Могла бы учиться. Устраивать личную жизнь, в конце концов, — он отложил злополучную рубашку в сторону и медленно придвинулся ко мне — плавно, словно перетекая из одного положения в другое. Склонился к моему лицу… — Два года я мог говорить только с тобой, потому что любой шакаи-ар отыскал бы меня через такую связь и, конечно, попал бы в ловушку. Два года ты отвечала мне, позволяла смотреть твои сны. Я… никогда такого не чувствовал. Сейчас мне почему-то хочется заботиться о тебе, но это не благодарность. И не ответственность, как с моими кланниками, — он был так близко, что я даже могла почувствовать на губах его дыхание. — Мне кажется, это нечто иное. Я хочу быть с тобой очень долго, и посмотреть, какой ты станешь. И чтобы ты оставалась рядом со мной. Странное чувство. Мне кажется, что я тебя…
— Найта! — забарабанил в дверь брат. Я дернулась и развернулась, заехав Ксилю по зубам. Он сдавленно ругнулся. — Найта, ты скоро там? Давай откладывай свой рюкзак и иди за стол! Мама обедать зовет!
Наверное, впервые в жизни мне захотелось послать Хэла подальше. Например, в Академию. Экзамены сдавать. Рэмерту.