Я только вздохнула.
— Дэриэлл не любит, когда мне приходится надевать доспехи. Говорит, что савальский шелк — ткань, которая приносит несчастье.
Князь почему-то развеселился.
— В какой-то мере это так. Слишком много иногда бывает желающих присвоить себе недешевые вещички из шелка, невзирая на мнение владельца. Но рядом со мной тебе подобное не грозит. Итак, нам в какую сторону идти?
— Сюда, — указала я на теряющуюся в скудной тени облетевших яблонь дорожку.
Подмораживало. Ветер вспорол плотную перину облаков и разбросал ошметки вдоль горизонта. Выпуклая, словно бок фарфорового чайника, половинка луны заливала окрестности таинственным светом. Серебрился иней на черных тоненьких веточках, сверкали, как припудренные алмазной пылью, палые листья на земле… Среди этой морозной, пугающе-неподвижной красоты Северный князь смотрелся удивительно уместно. Он был таким же… монохромным? Бледная кожа, черные прямые волосы, встрепанные, будто перья у нахохлившегося галчонка, невыразительно-темный, застывший взгляд…
Максимилиан. Северный князь. Шакаи-ар.
Я почти отвыкла видеть его таким — ранящим и сверкающим, словно осколок льда. Наедине со мной он был… другим. Менее стремительным и опасным, иногда — неловким, нерассуждающим, порывистым, сопереживающим…
Со мной он был Ксилем — не звездой, на которую молится Пепельный князь, не ледышкой за пазухой у недоброжелателей, а просто моим… моим…
— Я тоже тебя люблю, — улыбнулся князь.
— Не надо прислушиваться ко всякой ерунде, которая творится у меня в голове, — щеки заалели. От смущения даже как-то теплее стало.
— Эта «ерунда» называется «комплименты», Найта. А я как любой эгоист на них падок.
Максимилиан вновь улыбнулся, глядя в сторону. Сильная горячая ладонь скользнула ко мне в карман и ободряюще сжала замерзшие пальцы. Возражать что-то не хотелось.
Дом Лиссэ появился из-за черных яблоневых стволов внезапно и в то же время не сразу целиком, проявляясь в кристально прозрачном воздухе, будто мираж. Цветы свайтеля, оплетающего стены, давным-давно облетели. Остались только жесткие кожистые темно-зеленые листочки и путаница стеблей, похожих на толстую паутину. Над входом слегка покачивался от ветра желтый фонарь с зачарованной свечой. Колотый лед с порога кучкой лежал справа от ступеней.
— Кажется, они ужинают, — негромко произнесла я, разглядывая полные теплого света окна на первом этаже. Ставни Лиссэ закрывала только на ночь, чтобы спать крепче, или от солнца, в самый пик летней жары. На третьем этаже, в студии, тоже горели лампы — значит, Ани только что рисовала. Или собиралась…
— Мы им не помешаем? — князь остановился в шаге от порога.
— Даже если и помешаем, Лиссэ не станет меня выгонять за порог, не напоив горячим чаем с черничными пирогами, — пожала я плечами и решительно постучала.
Обманчиво хрупкие ниточки охранных заклинаний ткнулись в ладонь — сначала настороженно, а потом узнали — и начали ластиться, как котята. Несколько гибких прядей скользнули рядом с напряженно застывшим Северным князем… и бессильно опали, зазвенев в сумраке.
— Кого это принесло в такое позднее время? Все сделки заключаются до трех часов дня, зарубите себе на… Найта?!
— Здравствуйте, тетушка Лиссэ! — радостно воскликнула я, щурясь от неожиданно ярко вспыхнувшего фонаря. — Не узнали?