— Составы такого рода крайне слабо действуют на равейн, — я зевнула и потянулась за кружкой под одобрительным взглядом Дэйра. Он очень любил, когда я начинала щеголять познаниями в алхимии. — И незаметно добавить подобное зелье в кофе невозможно — слишком сильно меняется запах… И хватит уже дурацких шуток. Ты обещал вести себя прилично.
На губах Максимилиана расцвела злодейская улыбка.
— А я и не нарушал обещания, — князь подмигнул мне. — Это просто дружеская перепалка… На самом деле я Дэриэлла просто обожаю, жить без него не могу! — Ксиль в шутку схватил целителя и так притиснул его лицом к своему боку, что я испугалась — а вдруг Дэйр задохнется? Он вслепую замахнулся и заехал князю по плечу, но тот даже не шелохнулся и паясничать, конечно, не перестал. — Дэриэлл сама любезность, а кроме того, он блондин — моей любимой расцветки, кстати! — симпатяга и вообще добрая душа… А уж как вкусно пахнет! Правда, дружок? Ути-пути, просто куколка!
Дэйр резко дернулся. Вспыхнуло знакомое золотистое сияние, и Максимилиан с воплем «Шатт даккар!» скатился с кресла, прижимая руки к обожженному боку. Дэриэлл глубоко вздохнул, пряча лицо в ладонях. Сила целителя постепенно угасала, оставляя после себя только дрожащее марево и соленый привкус на языке. Ксиль смотрел в потолок широко распахнутыми глазами и будто не видел ничего — только дышал часто-часто.
Вот бездна…
Я свалилась с кровати, путаясь в двух одеялах, и кинулась к Дэриэллу.
— Ты в порядке? — осторожно дотронулась до неестественно побелевших пальцев, каждую секунду ожидая получить свою порцию боли. — Дэйр?..
— Все нормально, — шевельнулись обескровленные губы. Дэриэлл медленно выдохнул, зажмурился, а когда снова открыл глаза, то был почти спокоен. — На самом деле ненормально, но причину срыва я пока вряд ли смогу назвать. Погоди, немного приду в себя, и тогда поговорим. А до тех пор лучше отойди.
Чувство беспомощности перекипало в злость. Благо не нужно было искать виноватого — он-то уже сориентировался и теперь с отстраненным любопытством ощупывал поврежденный бок через ткань рубашки. Очень хотелось его по этому боку пнуть, но целительская этика не позволяла, поэтому я ограничилась нотациями в лучших традициях Лиссэ:
— Кретин! Доигрался, да? А еще телепат! Ты что, не понимаешь, когда нужно остановиться? — «Я хочу, чтобы вы спокойно общались, а не можешь — вали отсюда, мы сами разберемся!» — Ты здесь гость, а ведешь себя даже не как хозяин — как варвар-оккупант! И вообще забыл, похоже, что Дэриэлл — целитель, обращаешься с ним, как…
Я все громче кричала, но не от злости, а от запоздалого страха. Не знаю, за кого испугалась больше — за вдруг сорвавшегося и потерявшего контроль над собственной силой Дэриэлла или за беспечно-самоуверенного Ксиля. Пошутил, называется… Между тем, князь даже не пытался оправдываться. Он просто смотрел виноватыми, потемневшими от боли глазами — так, что даже цвет радужки уже было не различить. Кофе из опрокинутой кружки растекся по светлому ворсу уродливым коричневым пятном, похожим на оскаленную собачью морду.
— Нэй, успокойся, — я осеклась. Целитель успел незаметно подняться с кресла и теперь стоял рядом, положив мне руку на плечо. — Дело не в Максимилиане. Просто… накопилось, — Дэриэлл мягко отстранил меня и присел на корточки около Ксиля. — Можно взглянуть на травму? Я посмотрю, что можно сделать.
— Да я сам справлюсь, — вздохнул князь, но все же сел прямо и расстегнул рубашку, полностью открывая пострадавший бок. У меня к горлу подкатила тошнота. Кожа в том месте, куда пришелся основной удар, обуглилась и почернела, а по краям пошла пузырями, приняв гнилостный серо-коричневый оттенок. — Посложнее, конечно, чем настоящий ожог затянуть, но ничего смертельного. Не в первый раз.