– Офицер Рэймонд Лок, полиция Треверберга, отдел криминалистической экспертизы, – заговорил эльф, демонстрируя брюнетке удостоверение. – Моя напарница, офицер Терри Нур. Мы расследуем…
– Да, Майкл Шоу и София Крейн. Я читала об этом в газете. Очень печально. – Кларисса на мгновение опустила ресницы, изображая скорбь. – Кажется, речь идет о самоубийствах? Что именно расследует полиция?
– Выясняем кое-какие подробности, мэм. Чтобы начальству хорошо спалось, так сказать. Этой клиникой руководит мой сводный брат. Мы назначили встречу на три часа после полудня.
Брюнетка посмотрела на изящные серебряные часики, украшавшие ее запястье.
– Половина третьего, – сообщила она с таким видом, будто думала, что гости совершенно не следят за временем, и добавила после паузы: – Доктор Тейн обедает. Вам придется подождать.
– С каких это пор Валентин обедает целых полчаса? Сколько его помню, он проглатывал еду за десять минут, а потом мчался работать.
Кларисса с достоинством обошла стойку и заняла обитое черной кожей кресло.
– Вы его референт? – продолжил допытываться Рэй.
– Я личный ассистент доктора Тейна, – уточнила брюнетка. – Присядьте, офицер Лок. Вас примут в назначенное время. Если вы или ваша спутница пожелаете выпить кофе или воды, я отдам соответствующие распоряжения.
Терри подошла к журнальному столику и устроилась в одном из круглых белых кресел. Эльф сел напротив и вытянул ноги.
– Очень милая обстановка, – вполголоса сказала вампирша.
– Смотрю, тебе нравится это слово. «Милый».
– Оно нейтральное.
– Милый ресторан, милая клиника. Нужно сводить тебя в камеры предварительного заключения в участке. Хочу узнать, что ты скажешь про них.
– Запрешь меня за плохое поведение? – рассмеялась Терри.
– За слишком хорошее поведение. Когда-нибудь это сыграет с тобой дурную шутку.
Светлая и просторная приемная клиники «Возрождение» и вправду выглядела нейтрально. Человек с улицы мог пялиться на эти стены битый час, но так и не понял бы, куда попал. Элегантное трехэтажное здание с неприметной вывеской и дверями из матового стекла могло оказаться и крупной адвокатской конторой, и сообществом архитекторов или инженеров, и лабораторией. Здесь могло находиться издательство-конкурент «Сандерс Пресс», если бы Рэй мог предположить, что госпожа Оливия Сандерс, абсолютный монополист на рынке бумажной книги в Треверберге, пропустила конкурента и по известным только ей причинам не сожрал его вместе с костями.
Чуть шероховатая белая плитка на полу, белая кожаная мебель – округлые формы, никаких острых углов; на журнальных столиках – кофейные книги с красочными обложками и качественными иллюстрациями на дорогой глянцевой бумаге. На стенах – картины с абстрактными сюжетами и фотографии водопадов, озер, бурных горных рек и тропических лесов во время ливней. Порой Валентина донимали вопросами о том, кто фотограф, но он отмалчивался. Искусство в Треверберге любили так же страстно, как ночную жизнь, и только ленивый не демонстрировал свои картины или снимки широкой публике. Брату нравилось сохранять хобби в тайне. Он верил, что это помогает ему раскрывать талант в полной мере.
Валентин был самым старшим из сводных братьев Рэя, первым сыном отца и его второй жены – и большим разочарованием Леонарда Тейна. Так сказал бы Леонард Тейн, если бы его лексикон включал подобные слова. Но ничего подобного он никому и никогда не говорил, а своим детям – тем более. Для разочарований отец слишком твердо стоял на ногах и слишком трезво мыслил. «Всех по-настоящему волнует только одно – как хорошо ты умеешь решать проблемы, – в свое время говорил он Рэю. – Научись решать проблемы. Делай это лучше всех». В решении проблем отец был профессионалом. Слова «проблема» он тоже предпочитал не говорить, заменяя его на более нейтральный термин «сложности». Когда у Леонарда Тейна возникли сложности с образованием первенца – Рэй выбрал медицину, а не финансы, как ему хотелось – то он не разозлился и не разочаровался, а пожелал сыну удачи в реализации призвания. Когда у отца возникли сложности с деньгами – он хотел жить на широкую ногу, а средств едва хватало на еду – то он занялся недвижимостью и в итоге сколотил неплохое состояние. Третье по величине в Треверберге. «Не понимаю, зачем жаловаться или разочаровываться, если можно действовать», – недоумевал он в многочисленных интервью, отвечая на вопрос «что помогло вам добиться успеха».