Глаза нарисованному Дионису заменяли небольшие осколки зеркала. Детектив Хилборнер встала за плечом у коллеги.
– Что мы видим? За спиной? – спросил Рэй и тут же ответил на свой вопрос: – Стол. Просмотри ящики внимательнее.
– Слишком сложно. Это должно лежать на виду.
Гайла вновь приблизилась к столу и оглядела его содержимое. Вытряхнула карандашницу, приподняла подставку для ноутбука, а потом присела и, достав из кармана пальто миниатюрный фонарик, начала изучать столешницу снизу.
– Привет, – сказала она, отклеивая бледно-желтый листок для заметок. – Глянь, Лок. По-моему, парень выбрал своего зрителя. И зритель этот – не мы.
– А кто же?
– Хотелось бы сказать, что у меня есть несколько вариантов, но наш друг высказался конкретно. «Вы до сих пор не перезвонили мне, мисс Донна Паркс».
Глава двенадцатая. Донна
14 ноября 2002 года, раннее утро
Треверберг
Донна стояла у окна, пила кофе и наблюдала за тем, как содержимое большого зеленого бака исчезает в чреве мусороуборочной машины. Она заслоняла собой и без того узкую проезжую часть, и водитель застрявшего позади маленького «фиата» непрестанно сигналил. Заспанные жители улицы Осенних костров высовывались из окон, проклиная нарушителей спокойствия. Наконец бак вернули на место, мусороуборочная машина продвинулась вперед, и водитель «фиата» обогнал ее, успев не только посигналить в последний раз, но и показать средний палец с ярко-алым – под цвет автомобиля – ногтем. Кто-то из сотрудников городской службы выругался, а леди юркнула в ближайший переулок, на прощание продемонстрировав наклейку на заднем стекле: «Тебя только что обогнала девка, получи, козел».
Наручные часы показывали половину седьмого утра. Дворник в ядовито-желтом жилете с логотипом городской службы трудолюбиво подметал тротуар. Ветер перекатывал по мостовой пустую бутылку из-под апельсинового сока. Продавец газет в красном комбинезоне и надвинутой на лоб бейсболке переступал с ноги на ногу, пытаясь согреться. Он выглядел сонным, но каждый пешеход, появлявшийся в поле его зрения, слышал неизменно бодрое: «Свежий номер «Треверберг Таймс», горячее булочек вон в той пекарне!».
На площадке хлопнула дверь второй квартиры. Рания, соседка Донны, работала в рекламном агентстве и уходила из дома около десяти утра. Всегда – но только не по четвергам. Четверг – день деловых встреч. Рания вставала пораньше, садилась за руль дряхлой «тойоты» и курсировала между банками («мне очень жаль, мэм, но предыдущий кредит еще не погашен, новый мы дать не можем») и потенциальными клиентами («что-что вы продаете? А, вы рекламщики. Нет, рекламщиков нам не нужно»), а под вечер возвращалась домой, оставляла машину на парковке и шла пешком в Ночной квартал. До полуночи она сидела за стойкой бара «Ноты востока» и напивалась до полуобморочного состояния. Саид, владелец бара, наливавший ей в кредит, подвозил ее до дома и уходил, оставляя пакет с упакованными в пластик остатками ужина.
Рании вот-вот должно было исполниться тридцать. В Треверберг она приехала лет семь назад. В те дни она не курила, не притрагивалась к алкоголю, носила хиджаб – или как там называется платок, которым мусульманки покрывают голову. Она говорила, что поступит на медицинский, но женщина, приехавшая из Ирана, к тому же, не закончившая и пяти классов школы, на воплощение такой мечты не имела ни единого шанса. Рания работала кассиршей в одном из филиалов «Полной корзины» и как-то раз, возвращаясь домой после вечерней смены, познакомилась с таксистом Юсуфом. А тот, в свою очередь, познакомил ее с хозяйкой рекламного агентства, которая искала помощницу. Ранию взяли на должность секретаря-референта, но на деле она выполняла большую часть обязанностей начальницы, потому что та была до ужаса ленива.
Рания усердно работала, пытаясь найти свое место в новом мире. Традиционная одежда сменялась недорогими, но элегантными деловыми костюмами, удобная обувь – туфлями на каблуке. Донна тихо завидовала волосам Рании, которые та больше не скрывала от посторонних глаз – блестящие, как изысканный шелк, цвета воронова крыла. Она научилась накладывать макияж, пользовалась ярко-красной помадой, получила права, купила машину. Однажды Донна увидела ее с сигаретой, а потом – кажется, в пятницу утром – пришла к ней для того, чтобы попросить большую кастрюлю для пасты, и впервые почувствовала запах алкоголя. И как-то внезапно осознала, что Рания давно не смеялась. И даже не улыбалась. Хотя раньше могла хохотать над любой глупостью. Донна думала о том, что этот город не предназначен для подобных людей. Он сжирает их изнутри. Сначала отбирает мечту, потом – способность радоваться жизни, а потом – все остальное. Скорее всего, она никогда не уедет из района Надежды, продолжит пить по четвергам и мучиться похмельем по пятницам. Но это, наверное, лучше, чем курсировать в мини-юбке по Ночному кварталу и предлагать себя незнакомцам, а потом умереть от передозировки в дешевом лав-отеле.