– Нет, сплю дома в обнимку с женой. – Кит перестроился в крайний правый ряд, убавил громкость радио и опустил окно. – Между прочим, у нас намечался карантин до понедельника. Но Боннар позвонил и все испортил.
– Когда ты приедешь, я испорчу все еще больше.
– Хуже быть не может.
– Может, – довольным тоном заверил друг.
– Вы узнали о других жертвах?
– Что ты имеешь в виду? – насторожился Рэй.
– Я вспомнил наш с тобой разговор во время расследования дела мадемуазель Хайд. Ты говорил, что маньяки убивают часто в двух случаях: либо они изначально были психами…
– … либо до этих убийств были другие, – закончил офицер Лок. – Нет, ради такой скукоты я бы тебе не звонил. И уж точно не скрывал бы подробности от Боннара. А он, к слову, с самого утра похож на злую и голодную собаку. Напустился на меня с вопросами. Дескать, что такое, художники в этом городе мрут, как мухи, а лучший специалист по серийникам разводит руками. И Гайла еще добавила, черт. Вики до сих пор не приехала, твоя стажерка – тоже. Вдумайся: даже Флеминг еще не явился. Мне вкатили за всех по полной программе. Но к Найджелу ты пойдешь со мной, получим на орехи вместе. Это радует.
Начальника управления центральной полиции Треверберга, майора Найджела Старгарда, руководители отделов за глаза называли «шеф», и только Рэй, нисколько не стесняясь, использовал имя «высокого начальства». У него на это было полное право: с майором они познакомились еще в те дни, когда тот сидел в кресле капитана Боннара.
– Скотина ты, Лок.
– От скотины слышу. Если ты не понял намека, говорю прямо: купи что-нибудь пожрать.
– Чего он от нас хочет?
– Понятия не имею, но Хилборнер вышла из его кабинета с таким лицом, что я не рискнул приближаться к ней на расстояние пушечного выстрела. Проклятая директива об обязательном расследовании всех случаев самоубийства. Сидел бы ты сейчас спокойно с Терри, оцифровывая архивы, а я отгулял бы отпуск. А теперь нарисовалась серия… кстати. Есть и хорошие новости. Я докопался до мотива.
– Да ну, – недоверчиво хмыкнул Кит, останавливаясь у кофейни «Уютный Треверберг».
– Только лучше бы не докапывался, потому что теперь дело выглядит еще более безнадежным. Похоже, во всем виновата Донна Паркс.
– На этом мы прервем нашу беседу до моего приезда, Лок. Завязывай пороть чушь. Выпей кофе и пофлиртуй с Витторией. А я привезу тебе ежедневную дозу чесночных булочек.
– Будешь жрать их сам. Говорю на полном серьезе, Вагнер. Я хочу есть.
– Как насчет сэндвичей с лососем и моцареллой? В «Уютном Треверберге» они наиболее съедобны после сэндвичей с тунцом, но последние в этом филиале не подают.
– Я плачу. Тащи все.
***
Солнечная ноябрьская погода жителей Треверберга слишком долго не баловала. Так случилось и сегодня. К тому времени, как Кит припарковал машину на стоянке возле полицейского управления – а сделать это было ох как непросто, потому что в начале десятого утра свободное место найти мог только везунчик – небо затянули низкие свинцовые тучи. Детектив Вагнер достал ключ из зажигания, и «дворники», мгновение назад трудолюбиво очищавшие лобовое стекло от дождевой мороси, замерли. Выбираться на улицу не хотелось. Подниматься в отдел криминалистической экспертизы и встречаться с коллегами – тоже. В другой ситуации Кит сидел бы в комнате для совещаний первым (точнее, вторым – ненормальный Лок приезжал раньше всех), но только не сегодня.
Что ему не нравилось в этом деле? Все. Строчка «серийные преступления» занимала второе место в личном списке детектива Вагнера, озаглавленном «Худшее в моей работе – это…». Первое место принадлежало делам, которые состояли из вопросов, идиотских (а порой и не очень) совпадений и странностей. Состоящие из вопросов дела Кит ненавидел всей душой, потому что как минимум одна из версий приводила к темным существам. Темные существа – это другие правила, другие законы и другая расстановка сил. Темные существа – это полная невозможность объяснить «нормальному человеческому» начальству, что там не ладится. Хорошая новость – речь не идет о вампирах и крови светлых эльфов: тема, которую донести до начальства сложнее всего. Плохая новость – задачу это не облегчает.
Взбежав по ступеням у входа в здание, детектив Вагнер закрыл зонт и оглядел двух женщин, стоявших под табличкой «Зона для курящих». На Виттории, сжимавшей в пальцах дымящуюся сигарету, были знакомые ему джинсы, хлопковая майка и кожаная куртка. Несколько лет назад, в те дни, когда детектив – тогда еще офицер – Лейб только пришла из полицейской академии, коллеги из отдела криминалистической экспертизы любили потешаться над однообразием ее гардероба. Кто-то из женщин на памяти Кита даже спросил, как она успевает стирать одежду, если носит одно и то же. Чуть позже Рэй по секрету сообщил другу, что в шкафу Виттории Лейб куча похожих маек и джинсов. Детектив Вагнер счел это отличной идеей. Практичный подход леди, которая не любит тратить время на выбор одежды по утрам.