– Хм, – отозвался Йоав. – Ладно, не буду отвлекать. Звони, если что.
– Знаю, ты не любишь говорить о работе по вечерам, но у меня есть вопрос.
– Да?
– Чем пахнет в домах самоубийц? Я имею в виду эмоциональный запах?
Собеседник замолчал. Виттория слышала звон тарелок и приглушенное бормотание телевизора. Готовит себе ужин под вечерние новости. Потом прогуляется с собакой, вернется, поест и устроится на диване перед телевизором. Включит какой-нибудь фильм, знакомый с первого до последнего кадра, и отправится в мир снов. На диване он спал много чаще, чем в кровати, и вампирша удивлялась, зачем он до сих пор держит у себя этот бессмысленный предмет мебели.
– Случаи бывают разные, – наконец заговорил Йоав. – Страхом, отчаянием, паникой, надеждой, ощущением освобождения. Иногда – удовольствием. Но чаще всего пахнет… как описать тебе этот запах? Я бы назвал его тишиной.
– Как может пахнуть тишина? – удивилась Виттория.
– Это не запах в прямом смысле этого слова. Скорее, отсутствие запаха. Будто кто-то отрубил электричество. Мгновение назад воздух был наполнен движением и ароматами, а потом опустили рубильник – и все закончилось. Это запах окончательно и бесповоротно принятого решения, понимаешь?
– Да, – подтвердила вампирша, внезапно почувствовав себя очень одинокой. – Спасибо.
– Надеюсь, я тебя не расстроил? Извини, если так. В самоубийствах нет ничего хорошего. Здорово, что мы их не совершаем. Точнее, совершаем, но не в таких масштабах, как люди. Может, ну ее, эту работу? Я имею в виду, что ужин будет тебя ждать даже в том случае, если ты закончишь поздно.
Виттория улыбнулась и бросила взгляд в зеркало заднего вида.
– За что я тебя люблю, Йоав – так это за то, что ты никого не оставишь голодным.
– Если это намек на то, что ты хочешь более человекообразную трапезу, дай знать.
Вампирша вновь посмотрела на дверь подъезда. И как раз вовремя: девица скрылась за ней, придержав рюкзачок. Держала она его бережно, так, будто несла что-то хрупкое и дорогое. Виттория попыталась вспомнить, прозвучал ли заветный длинный гудок, который следует за правильно набранной комбинацией цифр. Или девица воспользовалась мастер-ключом?
– Я недавно охотилась, но спасибо за предложение.
– Здорово, что некоторые вампиры до сих пор охотятся. В этом есть что-то романтичное. Как в книгах с красивыми сказками про обращенных. Замки, балы, истории любви смертных девушек и бессмертных мужчин.
– Ты мог бы написать такую историю сам, – рассмеялась Виттория. – Неплохо бы вышло.
– Предпочитаю кино. Я снял бы неплохой фильм, тема благодатная…
Йоав сказал что-то еще, но вампирша уже не слушала. Она неотрывно смотрела на свет, вспыхнувший в окнах третьего этажа. За ними скрывалась квартира номер девять, принадлежавшая Донне Паркс.
– Какого хрена? – обратилась к самой себе Виттория, выходя из машины и направляясь к двери подъезда.
– Что? – удивленно отозвался Йоав. – Я говорю, что по мотивам жизни одного из вампирских кланов в эпоху Средневековья получился бы очень атмосферный сериал.
– Мне пора. Перезвоню.
***
Свет в подъезде горел только на площадке второго этажа, но Виттория и без него все прекрасно видела. Она вихрем взбежала по лестнице, поскользнувшись на последней ступеньке и чудом удержав равновесие. Проклятые сапоги на каблуках, она обувает их раз в сто лет. Угораздило же ее выбрать именно этот день. С другой стороны, кто знал, что детективу Лейб придется работать в поле. А кто настоял на чертовом наружном наблюдении? Вагнер. Скотина. Вечно он предлагает дурацкие идеи. Хотя… нет. Вагнер – еще та скотина, но идея принадлежала не ему. Это придумал Лок. Еще одна скотина, недаром они дружат близко и давно. Что он сказал в свое оправдание? Разумеется, выдал очередную тираду про чутье. Если бы Мэй не позволял ему так много, он бы, возможно, вел себя более скромно… о чем это она. Поставить рядом с именем Лока «скромный»? Кажется, в апельсиновый сок что-то подсыпали.
– Спасите! – прорезал тишину вечернего подъезда душераздирающий крик.
Виттория уставилась на девицу в куртке на меху, которую еще недавно видела у подъезда. Незнакомка стояла под дверью квартиры с номером девять и, в свою очередь, пялилась на вампиршу. Капюшон лежал на плечах, и детектив Лейб смогла разглядеть ее лицо. Молодая, вряд ли исполнилось двадцать пять. Платиновые волосы собраны в аккуратный хвост, большие темно-синие глаза, неброский макияж. Девица шмыгнула носом, перехватила лямку рюкзачка и набрала в легкие воздуха для того, чтобы завопить в очередной раз, но Виттория пресекла это, достав из кармана джинсов значок.