И еще эта история с охотящимся на нее маньяком… на губах Донны появилась улыбка. Она подумала, что так улыбаются люди, в жизни которых происходит слишком много странного, и они вот-вот начнут хохотать как душевнобольные. Потом будут смеяться, а потом – снова хохотать. И так – до тех пор, пока добрый доктор не сделает им укол успокоительного.
– … что ты думаешь по этому поводу? – поинтересовалась мама.
Судя по выражению ее лица, этот вопрос она задавала уже не в первый раз.
– Я, как всегда, все прослушала. Что ты спросила?
– По возвращении домой хочу взять котенка. Я посещаю сеансы зоотерапии, через неделю открываются курсы, подумываю записаться. Доктор Мэдисон говорит, что это может положительно сказаться на моем состоянии.
– Котенок – это чудесная мысль. Я бы сама с удовольствием завела, но…
Сегодня на маме было простое платье из белой шерсти, из украшений – только золотая цепочка с крохотным крестиком, пара серебряных браслетов и обручальное кольцо. Последнее она до сих пор носила, не снимая. Донна подозревала, что это мамин способ отпугнуть кавалеров. Болезнь изменила ее, но она оставалась красивой женщиной, и интерес мужчин был естественен и объясним. Мама всегда ухаживала за собой. Она со вкусом одевалась, умела вести беседу, любила пошутить. А еще у нее были деньги. Вывеска «Вина Паркс» у входа в винные бутики (один в старой половине, пять в новой) давала потенциальным клиентам понять, что здесь они найдут продукцию высшего качества по соответствующим ценам. Конечно же, мама могла оплачивать лечение самостоятельно… и Донна позволяла ей думать, что именно так и обстоят дела, перенаправляя средства на счетах соответствующим образом. Она и сама не знала, зачем это делает. Не планировала рассказать обо всем маме после того, как все будет позади, и они выпьют шампанского где-нибудь на Санторини, любуясь закатом. Может, ей просто нравилось думать о том, что она кому-то нужна? Нравилось приносить пользу?
– Милая, ты можешь начать жить своей жизнью, – сказала мама. Попадает в десятку, даже не целясь. Как всегда. – Софии больше нет. Я понимаю, это трагедия, но ты должна двигаться дальше. Ты должна стать собой.
– Давай не будем об этом.
Мама провела ладонью по коротко остриженным темным волосам. Донна помнила, как она обрезала пышную гриву иссиня-черных кудрей, и не могла думать об этом без боли. Теперешний «ежик», впрочем, маме шел: у нее было сильное, как говорили художники, лицо с грубоватыми чертами, четко выделявшимися скулами и массивным подбородком. Неудивительно, что сегодня мужчины бегают за ней еще активнее, чем раньше.
– Я хочу, чтобы ты была счастлива, дорогая. – Мама протянула руку и прикоснулась к пальцам Донны. – Как у вас с Джесси?
– Мутно. – Девушка оглядела помещение кофейни, а потом посмотрела на улицу через стеклянную витрину. Уже стемнело, и по периметру забора госпиталя имени Люси Тревер на другой стороне улицы загорались прожектора. На круглую бетонную площадку, располагавшуюся неподалеку от здания приемного покоя, опускался вертолет. – Не переживай, мы справляемся.
– Рада слышать. Ну, так что насчет котенка? Я думаю, тебе стоит его завести. Тем более что работаешь ты из дома и сможешь уделять ему достаточно времени.
Донна взяла стоявшую перед ней чашку какао с зефиром, сделала глоток и поморщилась: напиток остыл.
– Котят нужно воспитывать. Вряд ли у меня есть для этого терпение. Возьму взрослую кошку… и, кажется, я знаю, кто сможет мне помочь.
– Кто-то из твоих приятелей, с которыми ты работала в приюте для животных во время учебы?
– Не поверишь, но это полицейский. Он любит кошек, у него их много.
– Мужчина, который любит кошек – это прекрасно, – уверила мама, допивая кофе. – У Джесси появился конкурент.
– Прекрати! – вспыхнула Донна.
Подошедшая официантка осведомилась, не хотят ли леди заказать что-нибудь еще, получила вежливый отказ и вернулась к стойке.
– Джесси ничего не имеет против кошек. Если уж на то пошло, у него есть Мерзавец.
– Чудовище, а не кот, – закатила глаза мама. – Он еще не сожрал попугая?
– Нет. А попугай до сих пор не выклевал ему глаза. Понятия не имею, как Джесси регулирует их отношения. Магия – да и только.
***
Проводив маму до палаты, Донна спустилась вниз и вышла из госпиталя через центральные двери. Разговор оставил неприятное послевкусие: они будто хотели сказать друг другу что-то важное, но не решались, а поэтому ходили вокруг да около. Что бы это могло быть? Донна не рассказала о маньяке… и не намеревалась. Только этого не хватало для полного счастья. Может, мама хотела ей что-то сказать? Что-нибудь об отце? С дочерью он не общался уже много лет, но иногда связывался с бывшей женой, и то были вполне вежливые и даже дружеские беседы. Интересно, где он сейчас? Справился с алкоголизмом? Устроился на работу? Возможно, завел семью, и у нее есть сводные братья и сестры?