***
Подписав документы, в соответствии с которыми Лоуренс Уайт мог уходить из полицейского участка на все четыре стороны (с учетом запрета уезжать из Треверберга), Гайла покинула подвальный этаж и, купив себе кофе в автомате, вышла в хмурое ноябрьское утро. Вчерашний день не задался, а сегодняшний, судя по всему, обещал быть не лучше. С темными эльфами, обладавшими даром следопыта, за свою карьеру она сталкивалась лишь дважды и ненавидела эти допросы лютой ненавистью. Будь на месте парня кто-то другой, волчица не использовала бы импровизированные наручники из храмового серебра, но дар Лоуренса Уайта был особенным. Он не просто хорошо видел, слышал или обонял, как другие следопыты. Он владел дьявольским искусством манипулирования эмоциональными запахами. Это позволяло ему становиться невидимкой, профессионально лгать, убеждать других в своей правоте, втираться в доверие. Однажды в присутствии Гайлы Лоуренс показал отменный фокус: «переоделся» в эмоциональный запах вампира. Выбор у детектива Хилборнер был невелик: либо помучить парня, ненадолго «заковав» его в цепи, либо терпеть бесконечные ужимки и увертки. Причинять ему психический дискомфорт она не хотела – у следопытов и так не все дома – но в противном случае он причинил бы психический дискомфорт ей. А это затруднило бы допрос в разы.
Гайла сделала глоток кофе и достала из кармана брюк вибрировавший телефон.
– Детектив Хилборнер слушает.
– Привет, – отозвался Кит Вагнер. – Я не мог до тебя дозвониться.
– Я была на подвальном этаже, допрашивала Лоуренса Уайта.
– Он съел твои мозги?
– Я вовремя перевязала его храмовым серебром.
– Храмовым серебром? Что за садизм? Он же следопыт!
– Теперь он свободен и почти не пострадал. Что ты хотел?
– Мы ждем тебя в кабинете Лока. Совещание следственной группы.
– Я помню. Уже иду.
– И еще кое-что. – Кит помолчал. – У нас еще один труп.
Стакан с кофе отправился прямиком в урну. Гайла выпрямилась.
– Почему я узнаю об этом от тебя?
– Возможно, потому что это не работа маньяка?
– Что за шарады с утра пораньше, Вагнер? Кто это?
– Мелания Шоу.
Глава девятнадцатая. Рэй
15 ноября 2002 года, утро
Треверберг
Рэй играл маленькими ножницам из забытого Витторией маникюрного набора и смотрел на то, как Кит расправляется с чесночными булочками.
– Мог бы есть эту гадость у себя в кабинете. Хотя бы из уважения ко мне.
– Уйду, если ты расскажешь правду про синяк у тебя на челюсти.
– Мы так давно знаем друг друга, но в наших отношениях остаются будоражащие воображение секреты. Разве это не здорово?
Детектив Вагнер дожевал последний кусок булочки, выбросил смятый бумажный пакет в урну и вытер пальцы влажной салфеткой.
– Ты пытался подкатить к своей кошкодокторше?
– Холодно, – скрестил руки на груди на груди Лок.
– К Вики?
– Охренеть как холодно, Вагнер. Ты закончил вонючий чесночный завтрак, и мы можем приниматься за работу?
Кит бросил короткий взгляд на Терри, сидевшую по другую сторону стола. Вампирша подняла голову от бумаг.
– Что? – спросила она. – Почему вы на меня так смотрите?
– Детективу Вагнеру не терпится получить в глаз, – пояснил Рэй. – И видят первые боги – он скоро достанет меня, и я это желание удовлетворю.
– За что твой наставник получил на орехи? – спросил у офицера Нур Кит.
– За дело, – ответила Терри, вновь склоняясь над бумагами.
Лок бросил маникюрные ножницы на стол, поднялся из кресла и подошел к белой доске, которую с утра пораньше успел исписать маркером почти полностью. От своего занятия он отвлекался только для того, чтобы поприветствовать Гайлу и выслушать последние новости. Как и следовало ожидать, Рэй не пришел в восторг, узнав об освобождении Лоуренса Уайта. Виттория и Йонатан, в свою очередь, не пришли в восторг, получив приказ отправиться на квартиру Мелании Шоу. Аргумент «но как же совещание следственной группы» был сметен напоминанием о том, что факт убийства художников до сих пор не доказан – и вряд ли в скором времени что-то изменится. Детектив Лейб напомнила волчице о вмешательстве отца Софии и Нильса Крейнов. Гайла взбесилась, выдав гневную тираду о денежных мешках и помехах следствию. Рэй взбесился минутой позже, сказав, что ему мешают работать. Йонатан мог взбеситься за компанию со всеми. Может, и взбесился, но глубоко внутри.