– Она была художницей, – заговорил Джеймс.
– Откуда ты знаешь?
Светофор переключился на зеленый, и он с минутным опозданием тронулся с места. Донна в очередной раз поймала его взгляд и обратила внимание на расширенные зрачки. Ничего необычного, все же ночь на дворе, но вел он себя странно. Девушка успела тысячу раз пожалеть о своем решении уйти из квартиры Терри Нур. Сейчас ее, наверное, ищут по всему городу… но вряд ли на этих улицах, Джеймс ехал по старой части Цветочного квартала, направляясь к району Часовой башни. По этим дорогам мало кто ездил и в светлое время суток. Куда он ее везет? С чего она решила, что может кому-то доверять? В последние дни она жила с четким ощущением того, что мир сошел с ума. Вот и Джеймс… или она себе все напридумывала? Сейчас он повернет возле филиала «Уютного Треверберга», и они поедут в район Надежды? Домой?
– Я видел ее работы. Они потрясающие. Ты тоже хорошо рисуешь, но у тебя недостаточно мастерства… пока что. Ты просто должна увидеть. Перешагнуть черту. Ты чем-то похожа на Саммер, она работает со мной. Но у нее есть печать, это не то. А ты… это другое.
– Что такое печать? – спросила Донна, смутно осознавая, что ей не хочется этого знать. – И… кто такие темные существа?
Девушка вспомнила случайно подслушанный разговор Рэя и Виттории и тут же отогнала от себя эту мысль – она раскачивала весы нормальности в ее голове, нарушая и без того хрупкий баланс и неумолимо склоняя к земле чашу безумия.
– Это те, кто живет в настоящем мире, – пояснил Джеймс. Он по-прежнему улыбался, и Донна с трудом удерживалась от того, чтобы открыть дверь и выпрыгнуть из машины на полном ходу. – В настоящем, а не в том, который видят смертные. Он огромен и прекрасен. Он полон загадок и удивительных вещей. Люди и не догадываются о них, а темные существа живут в этом пространстве с того момента, как делают первый вдох. Люди не видят и сотой доли реальности. На них одели черно-белые очки.
– Джесси, ты пьян?
Он проехал поворот возле «Уютного Треверберга» на полной скорости – спидометр показывал семьдесят километров в час – и Донна окончательно уверилась в том, что уход из квартиры Терри был ошибкой. Вот же дура, какого черта она сорвалась с места? Но Джеймс выглядел таким взволнованным, и говорил так уверенно… и никогда ей не лгал. Да он и сейчас не лжет. От этой мысли в желудке Донны зашевелился холодный комок ужаса. На глаза навернулись слезы, но она усилием воли приказала себе не плакать. Это ей точно не поможет, равно как и жуткие картины, которые подкидывал мозг. Нужно собраться. Должен быть какой-то выход. Если бы у нее был телефон… проклятый телефон, который она оставила в квартире Терри!
– Нет, – серьезно проговорил Джеймс. – Ты же знаешь, я не сажусь за руль пьяным.
– Знаю. А еще ты осторожно водишь. Но сегодня все иначе.
– Разумеется, все иначе, дорогая. Сегодня наконец-то совершится твое превращение. Ты сделаешь выбор. Тот выбор, который должна была сделать давным-давно. Он покажет тебе правильный путь. А знаешь, что самое главное? Я ступлю на него вместе с тобой. Это решение далось мне непросто, но я и так ждал тебя слишком долго. И эта история с враньем Софии… если честно, я до сих пор в ярости. Но ее больше нет, и мы можем быть вместе.
Неотрывно глядя на освещаемую фарами дорогу, Донна думала о своем рюкзаке. Разумеется, тоже забытом в квартире Терри. Улица Осенних костров была относительно спокойным местом по сравнению со старым спальным районом, но она всегда носила в потайном кармане рюкзака нож с откидным лезвием. Смогла бы она воспользоваться им сейчас? Смогла бы причинить кому-то вред для того, чтобы спасти жизнь? А если этот кто-то – мужчина, которого она любит? Донна почувствовала на языке солоноватый привкус крови, провела пальцами по губам и недоуменно уставилась на темный след на пальцах. Наверное, прикусила губу. Она не любила кровь. Выключала новости, когда там показывали сюжеты об убийствах и автомобильных авариях, не глядя, проходила мимо картин, на которых изображались жестокие сцены. Это заставляло ее задуматься о том, как беззащитно человеческое тело, и как легко лишить кого-то жизни.
Можно умереть в любой момент. Вас собьет машина. Вы споткнетесь и разобьете голову, ударившись о ступени лестницы. Без причины остановится сердце. Лопнет сосуд в мозгу. Девушка зажмурилась и подумала о том, что еще никогда не испытывала такого желания жить. Неужели когда-то она и вправду хотела покончить с собой? Почему не понимала, как сладок воздух этого мира, даже если он наполнен выхлопными газами, почему не радовалась глупым и бессмысленным, на первый взгляд, вещам вроде свежих цветов на столе, возможности заглянуть в любимое кафе и купить мороженое, законченной работе, новой идее? Она воспринимала это будто сквозь вату, так, словно все происходит не с ней, а с кем-то другим. А, может, Джеймс прав, и ей нужно перешагнуть черту?