Однако надежды обрушились так же неприятно, как обрушается ещё не закреплённый обратный свод — линия горизонтального тоннеля была обозначена роботами-исследователями. Значит, и проект разработок не предполагал желаемого.
— Чёртовы железки! — недовольно выругался Лирк. — Им хоть кто-то может объяснить, что не всё, что выше травы, является горой?
Действительно, подъехав сбоку от одной из точек разработки, мы увидели галерею, плавно уходящую в холм. Не было сомнений, что роботы посчитали его за горный массив и стали пробиваться в центр.
— За горизонт положены надбавки! — хлопнув старика по плечу, заметил бригадир. — Работа есть работа. Обустраиваемся и вперёд!
Времени на расспросы не было. Имена, хобби, привычки, истории — всё потом. А сейчас самое главное — подготовка первого прохода.
Первый день прохода обычно ограничивается парой десятков метров скальной породы. Но перед нами был мягкий грунт, с которым щиту не представляло трудности справиться.
Огромная машина, совсем не похожая на те, что я видел в учебниках истории, выполняла те же функции. Она вгрызалась в твердь и оставляла за собой обделанный тюбингами тоннель. Иди и сболчивай — красота! Но и при такой системе бывало всякое…
Но сперва эту машину нужно было собрать. Именно этим нам и предстояло заниматься в ближайшие дни.
День третий
Сборка щита проходила настолько гладко, насколько это было возможным. Порядком износившиеся механизмы стыковались друг с другом легко, оставляя нежелаемые люфты. Впрочем, инженеры давно уже решили данную проблему. Специальный уплотняющий гель при помощи шприцов вгонялся в пустоты и фиксировал то, что должно быть неподвижным, в то же время оставляя возможность последующей разборки. Как им удалось достичь сочетания подобных качеств, мне не известно, да и не особо интересно — каждый должен заниматься своей работой.
В этот день мне посчастливилось заниматься установкой ножей. Дело это несложное, но сопряжённое с некоторыми рисками. Понятно, почему данную работу доверили молодому и перспективному специалисту. Однако, в противоречие моей логике, моим напарником стал Лирк.
Старик ловко работал гаечным ключом, словно его руки не помнили долгих лет работы и совсем не представляли, сколько лет их владельцу. Это удивляло.
— Значит, вы решили остаться на этой планете? — с трудом успевая за ним, спросил я.
Разбавить грузное молчание было весьма неплохой идеей, ведь в беседе и работа идёт лучше, и время летит быстрее.
— Да, решил, — уверенно ответил он. — Больно похоже это место на то, где я родился. Да и предчувствие у меня подходящее, чтобы остановиться.
На тему предчувствий у меня было собственное мнение, которое я предпочитал держать при себе, а вот схожесть с родиной могло стать хорошей зацепкой для развития беседы.
— А где вы родились?
— На Земле, — несколько уклончиво ответил Лирк. — Сейчас о моём городке нет упоминания даже в учебниках истории. Потому название не так уж важно. Но одно могу сказать точно: природа там была точь-в-точь, как здешняя.
— Мне кажется, что она везде одинаковая… — конечно же, я видел разные виды растений, порой совсем не похожих на земные, но поля на всех планетах оставались полями, а леса — лесами.
— Типичная ошибка молодёжи. Вы не видите различия в простом и оттого с остервенением ищете их в сложном. А ведь даже чистый лист бумаги может отличаться от второго такого же. Стоит только присмотреться, — сказав это, он достал из кармана блокнот, вырвал два чистых листа и протянул мне.
Я присмотрелся, но ничего, кроме отпечатков, оставленных грязными пальцами, не нашёл.
— Они одинаковые! — уверенно заявил я.
Лирк забрал листы у меня из рук:
— Действительно, они похожи… Но, если присмотреться, то можно увидеть серые вкрапления. Именно в их расположении и есть отличие.
— Но это лишь потому, что бумага плохого качества! — возмутился я. — А что, если я принесу качественную бумагу?