Вадим быстро засунул руку во внутренний карман куртки и вытащил маленькую визитку и протянул Вале. Она увидела, как руки его трясутся нервной дрожью, потом она посмотрела на него, и он затрясся весь, едва заметно. Он стиснул зубы и выдохнул:
- Позвони мне. Я художник и хотел бы…- он проглотил слюну и, прикрыв глаза, продолжил чуть спокойнее – Я хотел бы нарисовать твой портрет. –
Он положил свою визитку Вале в карман на плаще, быстро развернулся и убежал, скрывшись в толпе. Теперь пришла очередь удивляться Вале. Она уже знала, что позвонит ему, не раздумывая. Нечто тянуло её к этому загадочному человеку. Она, правда, не знала что именно.
Глава 8 В&В
Однажды Валя виделась с отцом. Это было всего один раз. Спустя четыре года после своего исчезновения он появился на пороге квартиры, требуя увидеть дочь. Людмила сопротивлялась около месяца, выдумывала отговорки, пробегала мимо его машины в подъезд, чтобы он не успел за ней. Когда фантазия иссякла, она сказала прямо «наша дочь сильно больна», кратко объяснила отцу проблему хрупкой Вали. Отец выслушал, выкурил до фильтра сигарету и всё равно настоял на встрече.
Людмила с ноющим сердцем собрала дочь на свидание с папой. Валя, хоть и маленькая, но сияла от счастья. Она уже успела назадавать за свои четыре года вопросы про папу и его отсутствие. И вот, неужели, у неё будет самый настоящий папа?! С самого утра Валя была чрезвычайно возбуждена, пела без конца песенки и бегала туда-сюда, чего обычно не делала, боясь зацепить косяк двери или упасть. Людмила нарядила Валю в платье, которое ей купили несколько месяцев назад на день рождения, заплела хлипкие русые косички в бантики. Под платьем тело перебинтовали в несколько слоёв марлей, пропитали мазями, особенно в подмышках, а под трусы в складках кожи заложили вату с гелем.
Отец опоздал на полчаса, чем вызвал у Людмилы приступ гнева, она еле согласилась отдать ребёнка погулять. Валя, увидев отца на пороге, толкнула мать в бок и кинулась к нему в объятия. Людмила вскрикнула «Осторожнее! Острожнее с ней!» она боялась, что от объятий у Вали появятся новые раны, но ничего такого не случилось.
Валя не помнит его лица и цвета глаз, но помнит, зато какой солнечный стоял день, небо было синее-синее, а в парке, куда он её отвел, пахло сыростью и кружилась яркая красная карусель. Папа спросил хочет ли дочь покататься, но Валя уже знала, что ей не стоит лишний раз рисковать целостностью своего тела. Она сказала, что хочет только посмотреть. И они стояли у карусели и смотрели на других детей с родителями, которых вертел волшебный механизм, поскрипывая под музыку.
От отца пахло сигаретами, вязаной шерстью и терпким сильным одеколоном. Любимый Валин запах с тех пор. Валя была отцу по колени и поэтому вместо лица запомнила помятые старые брюки и стоптанные ботинки, на левом ботинке оторванный шнурок и кончик его торчал в сторону.
Папа крепко держал Валю за руку.
В целом этот день запомнился Вале скорее счастливым, чем наоборот. И может быть, он стал бы поворотным в их истории, воссоединил бы их сердца, не случись с Валей одной оплошности. Она потом многие годы корила себя за это.
Валя услышала аромат сладкой ваты, который принёс ветерок. Она позвала папу туда, и они медленно двинулись сквозь толпу. Валя так хотела этой ваты, так хотела, чтобы отец купил ей её, совершил свой первый добрый поступок в её честь, подарил первый подарок. Она так спешила, что папа еле поспевал за ней. Он даже крикнул ей что-то, а Валя уже почти бежала вперёд в распахнутой оранжевой курточке, её банты потешно прыгали над плечиками.
Не добежав до лавки со сладкой ватой нескольких метров, Валя вдруг споткнулась. Она не поняла обо что, толи какая-то железка торчала из земли, а может ботинок прохожего. Она кубарем покатилась вперёд, ударилась лбом и замерла. Папа так крепко сжимал её руку. В следующий миг она с трудом поднялась и села на попу, измазала в сырой грязной земле всё своё красивое платье, а один бант развязался и свисал с плеча вниз. Она посмотрела на отца, который застыл над ней.
Его лицо было искажено гримасой ужаса, он весь побледнел и не мог тронуться с места. Валя почувствовала, как со лба текут густые кровяные полосы, но больше всего почему-то болит, просто пылает огнём ладонь. Валя посмотрела на свою ладонь и закричала. Вся ладонь была похожа на красный кусок мяса, она увидела тонкие голубые жилки и мышцы. Папа, стоящий над ней, сжимал в своей руке её кожу, слезшую с ладони, точно перчатку. Целая детская кожаная перчатка в его руке.
Валю в больницу отвезла скорая, туда же приехала испуганная Людмила. Чем кончился тот день она помнила смутно, но папы уже рядом не было. Он больше не появлялся в её жизни. Сколько бы не спрашивала Валя, сколько бы не умоляла, Людмила уклонялась от ответа. А спустя время дочь и спрашивать перестала. Вале иногда казалось, что это не отец испугался тяжело больного ребёнка, а мама прогнала его из-за случившегося. Но таким мыслям Валя не разрешала задерживаться, она просто не могла поверить в это, мама не способна на такое.