Валя, стиснула зубы, чтобы не закричать. Она не хотела кричать и понимала, что это бесполезно. Скорее всего он уже приводил сюда других девушек и если приводил, то они тоже висели на этих наручниках, им тоже было больно и скорее всего они кричали. И если Валя сейчас здесь, то отсюда следует вывод, что их крики ничего не дали. Никто не услышал их крики, никто не пришёл к ним на помощь, никто не поймал преступника. Убийцу.
- Ты убил их всех? – спросила Валя, всё ещё не способная поверить.
- Все двадцать пять – закивал Вадим, отойдя в сторону, он показал на картины – По картине на каждую. И знаешь, что у меня тут? – он снова отошёл в свой угол и похлопал ладонью по раме.
Теперь Валя увидела и поняла, что в углу стоял мольберт и холст на нём.
- Эта будет двадцать шестой. – с усмешкой произнёс Вадим и взял в руки кисть, с силой побултыхав её в небольшом стаканчике с мутной жидкостью, он вытер привычным движением кисть о свою кофту, которая вся была покрыта маленькими разноцветными мазками.
Пока Валя рассматривала эти точки и штришки на его кофте до неё медленно стало доходить, что эти мазки, эти картины на полу, этот человек перед ней и наручники на запястьях – всё это реальность. Её реальность, в которой она, очевидно, совсем скоро умрёт.
А Валя не хотела умирать. Она поняла это явственно, как удар по голове. «Я не хочу умирать, я не могу умереть!» Валя даже произнесла это вслух, но беззвучно, одними губами. Сердце стучало в висках, Валя смотрела вокруг и не могла придумать ни одного способа, чтобы убежать. Как же болели запястья! Она попыталась провернуть ладони, чтобы наручники не впивались в кожу глубже, но сделала ещё хуже. Правую кисть, на сгибе, располосовало по кругу, а на левой наручник задрал край кожи вверх и застрял на косточке большого пальца, кровь струилась тонким ручейком неприятно щекоча и капала с локтя на пол. Валя посмотрела на эту струйку крови, на наручники…
- Даже не пытайся! – предупредил Вадим из-за мольберта – Сломать металл с такими хрупкими ручками просто невозможно. Ты хотя бы раз занималась спортом? – он хихикнул и продолжил своё занятие, периодически отрывая глаза от мольберта на Валино тело. Мягкий свет от лампочки растекался по её груди и животу. Это было красиво и пленительно. Вадим несколько раз хотел бросить кисти и овладеть Валентиной, но останавливал себя, ещё больше он хотел завершить набросок. Подмалёвок уже был почти готов. Осталось только запечатлеть базовый тон её кожи. Он сделает это в углу холста, как образец. А потом, Вадим облизал губы, которые свело от желания. Потом он будет делать с ней всё, что захочет. И он сможет это делать дольше, ведь она жива!
Ещё один важный урок, который преподнесли ему его очаровательные модели, ставшие натурщицами не по своей воле, так это знание о трупном окоченении. Тело начинает застывать, деревенеть. Потихонечку. Сначала кожа теряет живость цвета, затем напрягаются мелкие мышцы на пальцах, соски становятся холодными и торчащими. Происходит отвратительное испражнение кала, а потом и крупные мышцы спины, живота и ног. Если тело лежало в неестественной позе, то эта поза застывает, превращая пленительную мёртвую красотку в безобразную куклу. Самое печальное это глаза. Они мутнеют, склера желтеет, а зрачок приобретает серый тошнотворный оттенок. Даже волосы трупа становятся не такими шелковистыми и мягкими. Мёртвое тело отторгает любые признаки жизни, как краб скидывающий старую кожу и поедающий её.
Когда это случилось первые два раза, Вадим здорово испугался, подумав, что он виноват в случившемся. Что, возможно, он что-то не так сделал во время убийства, или надавил куда-то не туда. Но потом, порывшись в интернете, он узнал, что это такое.
И как точно было подмечено – трупное окоченение. Тело коченеет, становится уже не человеком, но мусором. Это происходило в среднем через 6 – 8 часов после убийства. Поэтому Вадим приучил себя всё делать строго по графику.
После удушения у него уходило около часа для транспортировки тела на машине в гараж. Затем еще два-три часа усердных набросков на холсте. Замешать базовый тон кожи, отметить общие черты лица еще час. И потом у него оставалось всего три часа с небольшим, чтобы насладиться самым важным процессом. А потом еще час, чтобы транспортировать тело, упаковав его в мешок и отвезти в лес. Ведь если труп окоченеет, его и перетаскивать гораздо тяжелее, согнуть или посадить на заднее сидение просто невозможно - мышцы сцепляет неведомая энергия смерти, которая сильнее его рук и его мышц.
А теперь он решил всё изменить. И это Валя вдохновила его на такой дерзкий поступок – оставить жертву живой на время написания картины. А что уж говорить о сексе? Тут можно было развлекаться не просто часами, а днями напролёт! Такая хрупкая, маленькая, с кожей, которую можно содрать одним движением руки, как с нежного кролика, что она ему может сделать?