Первые две недели все было хорошо, Лили усердно трудилась, балуя меня и гостей изысканными блюдами, я иногда брала тебя к себе и играла, пока мама работала в прачечной. Ты была просто очаровательным ребенком, твои волосики вились гораздо больше, чем сейчас. И всем вокруг ты напоминала лучистое солнышко, дарившее тепло и радость.
Я даже сама не заметила, как привыкла к тебе, так уж приятно было мне проводить с тобой время, будто с собственной внучкой, а Лили порой засыпала рядом с твоей кроваткой, не желая покидать тебя ни на одну свободную минуту.
Все шло тихо и мирно до тех пор, пока я не решила провернуть одну очень серьезную сделку со своими конкурентами по бизнесу. Речь шла о миллионах долларов и согласии больше не враждовать между собой, а объединить свои усилия в дальнейшем.
Это был серьезный шаг для меня и всей карьеры, поэтому я была полностью сосредоточена на работе. Однажды ночью Лили ворвалась ко мне в кабинет вместе с тобой и начала нести какую-то несусветную чушь про то, что мои преданные работники устроили заговор и готовы перейти в наступление в скором времени.
Я была сильно оскорблена этим заявлением, подумала, что она хочет избавиться от своей начальницы экономки и через меня пытается уволить все свое начальство таким подлым способом. Сначала я наорала на нее и выгнала вон из своего дома. Видимо мой мозг категорически не хотел воспринимать то, что люди, работавшие на меня более двадцати лет, могут совершить нечто подобное.
С чего мне было верить человеку, которого я знаю около месяца, больше, чем тем, кто провел со мной немалую часть жизни. Спустя несколько минут я решила спуститься к ней в комнату и сказать, что водитель отвезет ее до ближайшего отеля и на этом наши пути разойдутся, но по пути в ее каморку я услышала слабый шум, доносящийся из кухни.
То был весь состав из моих подчиненных, и они что-то усиленно обсуждали. Подойдя ближе, я прислушалась и поняла, что прислуга говорит о компании моих конкурентов и как те, в скором времени перечислят им деньги на новые счета, чтобы я ни о чем не догадалась.
Моему гневу не было предела, когда я зашла на кухню и застала этих предателей врасплох. Конечно после данного инцидента, я долго извинялась перед твоей мамой, а эту шайку повыгоняла к чертям из поля своего зрения.
Потом Лили во время уборки нашла целый пакет с наркотиками, спрятанный под паркетом в прачечной. И я поняла, что, даже уволив своих подопечных, не избавилась бы от их предательства. Буквально через пару часов, как только мы избавились от подброшенного, в особняк ворвался наркоконтроль и схватил новую прислугу, меня, Лили и даже тебя, орущую во все горло.
Три собаки усиленно что-то искали по всему дому, но, как ты уже могла догадаться, ничего не нашли. Не было предела тому счастью, что царило во мне, после того, как копы убрались с извинениями из моего дома. Я набросилась на Лили и начала ее обнимать, забыв все правила хорошего тона. Эта девушка стала мне настоящим другом за такое короткое время и, благодаря ей и тебе, я снова почувствовала себя счастливой, кому-то нужной, окруженной неподдельным вниманием и истинной верностью.
Даже в ее глазах за эти четыре месяца впервые появились огоньки жизни. Ты задорно смеялась сквозь слезы, смотря на то, как мамочка радуется. Эта история действительно достойна всякой похвалы, ох, как долго я мечтала рассказать ее тебе, деточка. - Тетя Мэй плакала и улыбалась, смотря на меня, сидящую в полном шоке и переваривающую ведро информации, которым меня только что окатили. Я смахнула, навернувшиеся слезы.
Оказывается моя мать, не бессердечный человек, она всегда пыталась помогать людям, и когда-то давно она любила меня, заботилась и была готова пойти на все, чтобы только не оставлять меня в беде. Но почему отец никогда не рассказывал мне об этом?
-- Тетя Мэй, скажи, а почему она плакала тогда, в вашу первую встречу?- --Ох, Джулия, эта история имеет не только положительные стороны, ты правда хочешь узнать об этом? - Женщина заглянула мне в глаза, ожидая увидеть сомнения, но я хотела знать все. Впервые мне посчастливилось узнать правду, поэтому я не упущу шанс. После уверенного кивка, Мэй вновь заговорила
-- Те бумаги были постановлением суда о том, что Лили нельзя видеться с тобой до твоего совершеннолетия, что теперь твоим единственным опекуном является только отец и никто не сможет этого исправить.