Конечно, схожесть между Джимом и моим отцом можно было рассмотреть, но она была не так ярко выражена, как у брата и Кристен. Единственное, что было одинаково – это такие же темные волосы и зеленые глаза. Мне же от него передалась только смугловатая кожа.
Я собрала светло–шоколадные волосы, похожие по цвету на кофе капучино, в высокий хвост и вышла на кухню. За столом сидела Мелисса и рисовала что–то на альбомном листе, окружённая цветными карандашами.
– Привет, Мел, – радостно поприветствовала я и, подойдя к ней, потрепала по голове.
Мелисса улыбнулась мне, пригладила волосы и, крутя карандаш в руке, смотрела на меня.
– Если ты ищешь свою маму или папу, они на улице загружают вещи в машину, – тоненьким голоском сказала Мел.
Схватив из корзины зелёное яблоко, я надкусила его, прислонилась к кухонной тумбе и с интересом глядела на девочку.
– Твои родители тоже приехали? – спросила я.
Мелисса оторвалась от альбома и подняла голову. Ее глаза загадочно блестели.
– Нет, они с папой скоро приедут. Мама сказала, в городе сейчас пробки и выберутся они только к вечеру, – девочка надула губы и откинула назад кучерявые волосы. Они были чуть светлее оттенка волос Джима, доходили ей до плеч и вились у концов.
– Ты не волнуйся за них. Они обязательно приедут, – ободряюще улыбнулась я.
Мел кивнула.
– Я знаю. Папа сказал то же самое.
Пожав плечами, я отложила надкусанное яблоко на край раковины и двинулась на улицу, но вдруг меня окликнул Мэтт и я обернулась.
– А, ты уже очнулась, – непринужденно сказал брат. Он был бодр, несмотря на поздний час и на то, что на нас недавно напали.
Выгнув бровь, я сложила руки на груди и недовольно уставилась на него.
– Ну да, полагать, что ты будешь рад, что сестра не умерла, было бы лишним, – выпалила я.
Мэтт усмехнулся и длинным шагом перепрыгнул через последние три ступени, остановившись передо мной.
Улыбнувшись своей хитрой улыбкой, он внезапно потянул меня к себе и заключил в крепкие объятия, а я от удивления вытаращила глаза и даже пошевелиться боялась.
– Сестрёнка, милая моя! За эти два часа, что ты пробыла без сознания, я понял, что очень тебя люблю и дорожу твоей жизнью, – он оторвал меня от себя и, держа за плечи на вытянутых руках весело спросил: – Так достаточно? Ты удовлетворила свое самолюбие?
Раздражённо глянув на него, я оттолкнула его руки от себя, развернулась и направилась к двери.
– Это можно счесть за «да»? – крикнул он вслед мне.
Не сообразив, как отреагировать, я фыркнула и вышла за дверь.
Я вдруг поняла, что буду скучать по своей «Г» – образной улице, по ухоженным чистым газонам, по чистым и красивым домам. Я даже поймала себя на мысли, что буду вспоминать и о наших соседях, которые за пятнадцать лет нашего проживания здесь стали мне почти родными.
Я сошла с лестницы и глубоко вдохнула воздух, будто не могла насладиться им. Стоящие перед домом кусты вдруг показались мне такими прекрасными, что я не могла оторваться от них. Дорожка из каменной плитки, которую, кстати, выбирала я, навсегда останется в моей памяти ведь здесь выпал мой первый молочный зуб.
Дверь позади меня открылась, и в проёме появилось сморщенное лицо Мэтта.
– Чего тебе надо? – нетерпеливо спросила я.
Мэтт хмуро покачал головой, но затем вновь улыбнулся. Таким мой брат нравился мне больше, чем когда бывал грубым со мной и окружающими.
– Могла бы быть и повежливей. Я хотел сказать, чтобы ты передала это папе. Ему она нужна, – он протянул мне закрытую коробку, и я приняла ее, с интересом разглядывая.
– Что внутри? – спросила я.
– Какие–то инструменты, – небрежно пожав плечами, сказал он и скрылся в доме.
Я цокнула языком и направилась в гараж. Коробка оказалась такой тяжёлой, что когда я взяла ее в одну руку, меня потянуло к земле.
– Пап! – крикнула я, подходя к гаражу. – Папа!
Из–за небольшого стеллажа вышел отец. Его руки были в грязи, волосы растрёпанные, но в целом выглядел он хорошо. Он опустил глаза на мои руки и, ахнув, подхватил коробку. Я с благодарностью посмотрела на него и слегка улыбнулась.
– Пап, можно вопрос задать?
Отец удивлённо посмотрел на меня и минуту помолчал.
– Конечно. Почему ты спрашиваешь? – папа прошел к столу и поставил коробку. Я плелась следом за ним.
– Что произошло с теми мужчинами? – как же мне было противно говорить о них!