Папа сжал и разжал кулак: руки его злобно дрожали. Было очень удивительно видеть, что отец так злится. По своей натуре он просто не умел обижаться, сердиться и возмущаться.
– Когда я вернулся с Джимом и Мел, мы увидели, как наша дверь была распахнута. Я подумал, что вы несёте вещи в гараж, но потом увидел через щель твои красные кроссовки. Мы с Джимом забежали в дом. Увидев, что ты лежишь в луже собственной крови, я так разозлился, что хотел убить всех и вся, – папа выдохнул через нос. – На полу валялся пистолет, Джим забрал его и мы вошли на кухню. Двое мужчин складывали еду в сумки, но заметив нас, они остановились. Я велел им уходить, пока не произошло что–то плохое. И они ушли, к моему сожалению.
– Пап, я хочу, чтобы ты успокоился, – мягко сказала я. Положив руку ему на плечо, пыталась успокоить его. – Уже все закончилась, я жива и здорова. Мы сохранили еду – это тоже важно.
– Да, ты права. Как ты себя чувствуешь? Голова сильно болит? – обеспокоенно спросил папа. Он коснулся макушки моей головы и ласково погладил.
– Болела, но сейчас я в порядке. Чувствую себя бодрой, – радостно сказала я.
На папином лице появилась озорная улыбка, глаза заискрились и теперь он был похож на моего отца.
– Это хорошо. Маме понадобится твоя помощь.
Я удивлённо изогнула брови.
– Конечно, я помогу ей. Где она? – спросила я.
– На заднем дворе, роется в сарае.
Я благодарно кивнула ему и вышла из гаража. По гравийной дорожке направилась на задний двор к сараю, но заметила, что на двери висит замок. Мама уже нашла, что хотела? Ради интереса я подергала этот замок и действительно, он оказался закрыт.
Выхода не оставалось, и я зашла в дом. С кухни доносился запах еды, и я машинально пошла на аромат пищи.
Каково было моё удивление, когда у плиты я увидела не маму, а Джима. На нем был одет фартук, который обычно носит папа, и, о Господи, как же мне стыдно об этом думать, с поварешкой в руке и в этом гребанном переднике он смотрелся очень, очень горячо.
За столом собралась вся семья, кроме папы и мамы, но я ощутила себя нормальной. Будто бы ничего не случилось и мир не катится в тартарары. Все было... обычным.
Усевшись за стол, я закинула ногу на ногу и взглядом следила за Джимом, который грациозно двигался у плиты.
– Так странно видеть тебя в хорошем настроении, Майя, – подколол меня Мэтт. Я кинула ему угрожающий взгляд.
– Мое настроение уже испортилось, спасибо, братец, – усмехнулась я. Подперев голову рукой, я молча сверлила стол глазами. – Где мама?
Мэтт, отвлекшийся на телевизор, вновь посмотрел на меня.
– Ее пригласили соседи в гости. Она не смогла отказать. Подумала, что не нужно давать им поводы для беспокойства, – он пытался передразнить выражение лица мамы, хоть у него и не получилось, но я рассмеялась.
Джим, который до этого меня не замечал, обернулся и игриво подмигнул мне. Я возмущённо уставилась на него, поражённая наглостью, но говорить ничего не стала. Хотелось провести вечер без ссор.
– Я не знал, любишь ли ты жаркое или нет, но в любом случае выхода у тебя нет, придется есть, – он усмехнулся, кольцо в его губе сверкнуло в свете ламп.
Я никогда не понимала, зачем прокалывать губу. Это же так больно!
Вздохнув, я отвернулась к тарелке и молча посмотрела на еду. Выглядит вкусно, на запах вообще божественно!
– Ты угадал: я ненавижу жаркое, но сегодня съем, – язвительно заявила я и, смотря на сводного брата, невинно хлопала глазами.
Джим закатил глаза, но они тепло засверкали. Я даже засмотрелась на них и мгновенно пристыдила себя за это.
Через пару часов вернулась мама от соседей, а чуть раньше пришел отец. Я и Джим убрались на столе и наложили еды маме и папе. Стараясь держаться подальше от братца, я всякий раз замечала, как он делает обратное. Джим постоянно всячески затрагивал меня, издевался, но и я не отмалчивалась, отвечала ему его же монетой.
Я ушла спать раньше, чем мне бы хотелось, сославшись на больную голову. Но даже это не позволило мне избежать расспросов от мамы про моё самочувствие.
Поднявшись по лестнице наверх, я прошлепала мимо спальни мамы и папы, комнаты Мэтта и наконец, дошла до своей. Я дернулась ручку, вошла внутрь и напоследок услышала: «Доброй ночи, Майя». Это был Джим.
* * *
Проснувшись, я некоторое время не могла понять, почему меня будят в пять утра и что вообще происходит, но потом все вспомнила. Я чувствовала себя паршиво и почему не знала. Во–первых, я не выспалась, а во–вторых, всю ночь у меня болел зуб.
Оказалось, поздней ночью Кристен и Лукас всё–таки приехали, хоть я и мало верила в это. Сейчас они помогали всем нам собраться, и теперь у нашего дома стояло две четырехместные машины, и один джип.