Я натянула на себя свои любимые темно–синие джинсы, белую рубашку и сверху красный удлиненный свитер, затем спустилась вниз. В гостиной на полу сидел Лукас, складывая карандаши Мелиссы в ее небольшой розовый портфель.
– Доброе утро, Лукас, – вежливо поздоровалась я.
Мужчина обернулся, и на его лице появилась лучезарная улыбка, образовывая морщинки у глаз в виде лучиков. Его волосы были уложены гелем, хотя я не понимала зачем, ведь они у него и так короткие.
– Привет, Майя! – жизнерадостно сказал он.
Я коротко улыбнулась ему и вышла на улицу. Подготовка шла полным ходом. В багажнике машины Мэтта лежал мой чемодан, сумка с фотоаппаратом и рюкзак с другими принадлежностями. Тут же рядом лежал чемодан Мэтта и, судя по всему, походная сумка Джима. Значит, мы едем вместе.
– Мам! – окликнула я маму. Она обернулась ко мне и улыбнулась уголком рта. – Вам нужна моя помощь?
Мама окинула взглядом багажник своей машины, взглянула на джип, а затем отрицательно покачала головой.
– Нет, мы уже все сделали, – сказала мама. Но затем она нахмурилась и воскликнула. – Забыла! Ты не могла бы собрать наши документы? Они понадобятся нам на пропускном пункте.
– Да, конечно.
Глубоко вздохнув, я вошла обратно в дом и поскакала в мамину спальню. Все документы всегда хранятся там, даже мои и Мэтта.
Свой и мамин паспорта я нашла сразу, а вот с документами папы и Мэтта пришлось попотеть. Я обшарила все ящики и тумбы, но никак не могла их найти, пока не додумалась посмотреть на верхушке шкафа. Я поставила стул и неуклюже забралась на него. Учитывая мой небольшой рост, было сложно разглядеть, что́ лежит наверху, однако, мои глаза наткнулись на какую–то бумагу, и я потянулась за ней.
Она была твердой как картон, но не это меня удивило, а то, что было на ней написано.
– Выписка из больницы Округа Линкольн, – прошептала я, читая заголовок. Недоуменно сведя брови, я начала читать дальше.
Первые несколько строчек были самыми обычными и меня не интересовали. Перечислялись имена докторов, какие–то непонятные мне слова, о, а вот имя Юнис, симптомы вируса.
Я разинула рот и выпучила глаза, поняв, что речь идёт о Юнис. Моей подруге! Мои глаза быстро забегали по выписке, и чуть не рухнула на пол, когда увидела в графе "статус" – «мертв».
Сердце замерло. Горло словно сдавило тисками, было больно дышать. Единственный человек, который понимал меня, знал, что творится со мной – мертв и я даже не знаю, что с ней случилось! Хотелось заплакать, укутаться в одеяло с головой и просто рыдать, но это желание отошло на задний план. Теперь я хотела поговорить с мамой.
Ловко спрыгнув со стула, я, убитая горем и гневом, понеслась на первый этаж. Я едва не полетела кубарем с лестницы, когда нога запуталась в ковре.
На улице я уже не чувствовала ничего, кроме отчаяния и злобы. Она знала и ничего мне не сказала. Мама была в больнице без меня и, возможно, она видела мою подругу.
Мамин взгляд, едва она увидела меня, сменился полным пониманием того, что сейчас произойдет. Это разозлило меня еще больше.
– Майя, – осторожно начала мама. Она вышла мне навстречу, и я видела, как она аккуратно подбирает слова, чтобы не загнать себя ещё дальше в тупик.
– Как ты могла, – презрительно начала я. Рука, где находилась справка, сжалась, и я поняла, что выписку испортила, но мне было не до нее. – Она была моей подругой! Ты должна была мне сказать!
Мама пожевала нижнюю губу. В этот момент в ее глазах появилась некая ранимость. Она казалась измученной, даже опустошенной. Не знаю, возможно, это был психологический ход, но от этого мой гнев в разы уменьшился, хотя все ещё бил ключом во мне.
– Я все объясню. Только успокойся, – мамин голос был грустным, мне даже показалось, что ее глаза блестят от слез. Но я была тверда.
– Уж потрудись, пожалуйста, – четко, с нотками жестокости сказала я.
Мама вздохнула, вытерла ладони об свои голубые джинсы и уперла в меня долгий взгляд.
– Я узнала об этом недавно. Мне позвонила мама Юнис, сказала, чтобы я и ты приехали в больницу. У Юнис появились симптомы странного вируса, доктора не знали, что с ней. Я решила не рисковать и тебе ничего не говорить. Я думала мы уедем, и ты забудешь о ней, тогда бы мне не пришлось бы говорить тебе, что твоей подруги больше нет, – мама говорила очень решительно и спокойно, как мне казалось, но в конце ее голос дрогнул.
– Она... она приходила в себя? – выдавила я. Мама коротко кивнула.
– Да. Она очнулась, но пробыла в сознании лишь пять минут, потом она скончалась, – угрюмо ответила мама. Она подняла глаза на меня, и её взгляд задержался на моем лице.