– Мы привлекаем лишнее внимание, Майя. Возвращайся в машину, а когда доедем до Теннесси мы с тобой обо всём поговорим, ладно? – уверенно спросила мама.
Я прищурилась, оценивая в голове мамины слова. Это была очень хорошая идея подокучать ей, и отказаться я не могла.
– Ладно, – нехотя согласилась я.
Мама отцепила меня от себя и, держа на вытянутых руках, посмотрела мне в глаза:
– Я не позволю, чтобы такое случилось с вами, – пока она говорила это, ее глаза не отрывались от моих.
Я скривила губы в презрительной улыбке, развернулась и потопала в сторону нашей машины. Мэтт выскочил из нее и смущённо посмотрел на меня.
– Чего ты так уставился? – донёсся до меня голос Джима из салона.
– Я вернулась, – торжественно объявила я и скользнула на свое место.
– У тебя все нормально? – поинтересовался Джим.
Я кивнула, хоть он и не мог видеть.
– Уж получше, чем у вас. Поехали уже, – буркнула я.
Я подняла глаза к зеркалу и заметила, как Джим вздохнул, едва сдерживая улыбку.
Мы тронулись. Машина катилась медленно, но потом мы ускорились, и я даже открыла окно. Ветер раздувал мои волосы, но только мы выехали из одной пробки, как попали в следующую. За дорогой я не следила, лишь устало прильнула к окну и разглядывала стоящие рядом автомобили.
– Эй, Джим, тебе не кажется, что мы немного потеряли наших? – взволнованно спросил Мэтт.
– Нет же, их машина чуть дальше, – мягко возразил Джим.
– Это не их машина! – Мэтт заволновался не на шутку, и тогда я снова вклинилась между кресел.
– Твою мать! Мэтт, ты должен был сказать мне! – пылко отозвался Джим. Он выпрямился на сидении и, прищурившись, уставился вперёд.
– Я–то здесь причем, это ты за рулём, ты и должен был следить, – злобно сказал Мэтт.
Я с интересом поглядывала то на Мэтта, то на Джима и в ссору пока не встревала.
– Я могу отвлечься, а ты здесь, чтобы поправлять меня, если что, – ледяным голосом сказал Джим.
Мэтт закатил глаза, откинулся назад и вопросительно уставился на Джима.
– И что мы теперь будем делать? Я не знаю дорогу до Нашвилла. – лениво ответил Мэтт.
– Значит, просто поедем в Теннесси, а там уже и разберемся, – резко сказал Джим.
– Так, – я остановила словесную перепалку братьев и широко улыбнулась, – вам повезло, что у вас есть я. Так как я единственная среди вас, кто знает, что необходимо в путешествии. Я прихватила карту!
Мой оптимистичный настрой не передался ни Мэтту, ни Джиму, но родной братец удивлённо покачал головой и тоже улыбнулся. Джим хмуро смотрел вперед, на дорогу.
– Вот и наше спасение. Ты молодец, Майя, – похвалил Мэтт.
Я схватила карту из сумки кресла и кинула на передние сидения. Она улетела под ноги Джиму, и он хмуро покосился на меня.
– Что? – невинно спросила я. – Езжай давай, мы время теряем.
– Я никогда раньше не замечал, что у тебя такая тяга к власти, – осуждено, ответил брат.
Я отмахнулась от него взмахом руки.
– Ты просто меня плохо знаешь, – скучно протянула я.
– Смотрите, там девушка на обочине. Может, поможем ей? – предложил Мэтт.
Я кинулась к окну и с интересом посмотрела. На обочине припарковалась девушка. Она пнула ногой колесо оранжевого Форда и вскинула руки к небу. Несложно было догадаться, что он кроет свой автомобиль благородным матом.
– Что думаешь, Голубка? Разрешишь нам остановиться? – издевательски спросил Джим.
– Да, разрешаю. Но ещё раз ты назовешь меня Голубкой... – угрожающе протянула я, когда повернулась к нему.
– Да понял я. – брат игриво подмигнул мне, и машина свернула на обочину рядом с девушкой под противный звук хруста камней.
Глава 3. Родственные души.
Айлин
Скрип моих зубов, наверное, достиг Нью–Йорка. Я так злилась на свой старый оранжевый «Форд», что хотелось разобрать его на куски собственными руками. Машина ломалась часто, то внезапно начинала дымиться, то вдруг глохла посреди оживленного движения, однако, я была уверена, что ее можно починить. В этот раз моя уверенность испарилась, будто бы ее и не было никогда. Мой любимый оранжевый «Форд», доставшийся мне в наследство от бабки, а ей от своей прабабки, теперь надлежало выкинуть к чертовой матери в могилу.
Я не теряла надежды и продолжала пинать ногами здоровенные колеса оранжевого тазика. Машина качалась из стороны в сторону, но упрямо не хотела заводиться. Я была не самой умной девушкой и уж тем более не понимала, что могло привести к остановке вращения мотора, но точно знала: мне конец.
В голове сразу же всплыли все знакомые мне оскорбления, и я обрушила их на машину. Она жалобно скрипела под натиском моих ботинок на высоком каблуке, и я плюнула прямо у колеса.