Резко вся машина пришла в движение. Айлин с интересом смотрела в окно, разглядывая большой дом. Мэтт внимательно складывал карту и в сторону дома даже не смотрел. Я, как и Джим, глазами искали хоть какие-нибудь признаки присутствия здесь наших родителей – и нашли! Двери огромного гаража были открыты, и в них виднелась машина со знакомыми номерами.
Папин джип.
Едва я успела сообразить, мои руки открыли дверь, и рванула во двор со всех ног. Мэтт что-то крикнул мне, но я ничего не услышала. На ходу я распахнула калитку и словно супергерой ворвалась внутрь. Если бы я была немного умнее, то мне не стоило бы шуметь, как чертов тридцати килограммовый слон, но потом я поняла, что на этот шум обязательно должен был кто-то выбежать. Но во дворе по-прежнему было пусто и тихо, как в пустыне.
Сложно сказать, какие чувства я тогда испытала. Одновременно во мне бушевала ярость, что мы не смогли доехать сюда быстрее и застать родителей и волнение, такое, что колени дрожали, и я едва не рухнула на землю. Не могли же они уехать куда-то без нас? Да и как они могли уехать, если машины стоят здесь?
Я почувствовала руку у себя на плече и резко обернулась, приготовив локоть для удара. Сзади стоял Джим. Он сочувствующе смотрел на меня сверху вниз, и на секунду мне показалось, что передо мной стоит серьезный взрослый человек, а не ребенок, который только и умеет грубить и шутить над всем, что движется.
Его глаза снова светились, но теперь отчетливо можно было увидеть печаль. При таком близком расстоянии я рассмотрела в них голубые прожилки, напоминавшие волны в зеленоватой воде океана.
– Папина машина тут, – озадаченно сказала я. – Их нет здесь, но машина тут. Не могли же они пешком уйти!
– Значит, они не уходили. В любом случае, мы думали, что такое возможно. Не знаю как ты, но я не расстроен. Мои самые близкие люди со мной, – прошептал Джим.
– Что? – не веря своим ушам, переспросила я. – Ты же не серьезно, правда?
– Нет. Серьезно.
– Тебе даже мать свою не будет жалко, если с ней что-то случится? – ошеломленно воскликнула я. – Боже, я ушам своим не верю, Джим! Как ты можешь такое говорить?
На губах Джима появилась усмешка, но она была такой презрительной и в тоже время грустной, что я изумленно хлопая глазами, смотрела на него. Честно говоря, я не ожидала, что Джим когда-нибудь скажет такое.
– Я не думал, что ты такая слепая! – насмешливо сказал Джим. – Если ты ещё не заметила, у меня плохие отношения со всей моей семьёй! Твой отец никогда не признавал меня, он всегда любил только тебя и Мэтта. А мать не любит никого, кроме Лукаса. У меня есть только Мелисса, ею я дорожу больше всего на свете.
У меня глаза на лоб полезли. Я сжала руки в кулаки, ногти врезались в ладони.
– Ты совсем с ума сошел? – крикнула я прямо ему в лицо. – Мой отец любит всех нас одинаково. Да, пусть он редко показывает свои чувства к нам, но мы всегда были ему важны. Ты хотя бы знаешь, что он приводит тебя в пример нам? Говорит, что ты знаешь, чего хочешь от жизни и что мы тоже должны знать. У Мэтта нет цели и поэтому папа так мало внимания дает мне и тебе, потому что он пытается вбить в пустую голову моего брата настоящую цену жизни!
Я была жутко зла. Сейчас мне отчаянно хотелось ударить его, да так, чтобы у него передние зубы выпали. Он совсем не понимал, что говорит и был полным придурком, если не видел, что отец любит его так же сильно!
Переведя взгляд на него, я заметила, что Джим изменился в лице. Он ошарашенно смотрел на меня и, кажется, потерял дар речи.
– Боже, Джим, не говори, что ты правда в это верил, – ласково сказала я. Да, я понимала его. Мой отец редко говорил нам, что любит, и иногда даже я думала, что он меня не любит, но со временем ко мне пришло осознание, что он такой по характеру. – Я не... – Джим резко остановился, перевел глаза мне за спину и его глаза расширились. Я обернулась и чуть не рухнула на землю от радости.
Дверь дома распахнулась, и на пороге показалось лицо мамы Джима. Ее глаза блестели, и я поняла, что она еле сдерживала слезы. Кристен сразу же перевела глаза на Мелиссу, которая стояла позади всех, прижимая к груди альбом для рисования и карандаши в руках. Кристен всхлипнула, затем посмотрела на Джима, и ее лицо стало таким взволнованным и в то же время спокойным, что я сама едва не заплакала. Она сбежала с лестницы и подбежала к Джиму.
Конечно же, без объятий не обошлось. Кристен сгребла Джима в охапку и крепко сжала. Нужно было видеть лицо братца тогда. Он весь скорчился и выглядел так, будто его только что накормили испортившейся едой. Джим смотрел куда угодно, но только не на меня и не на отчима, который крепко и очень нежно обнимал Мелиссу.