Всё следующее утро я провёл в компании Тревожного. Мы долго обсуждали произошедшее со мной, но так и не пришли к единому выводу. Я хотел поскорее забыть увиденное, избавиться от мрачного состояния, но Тревожный только нагнетал обстановку. В конце концов я прогнал его, потому что толку от него никакого. Мне хотелось успокоения, поддержки, подтверждения факта того, что мне показалось, что это чушь! Но… таких друзей у меня нет. Я решил позвать Озорного, потому что он всегда насыщает мою жизнь смехом и безудержным весельем. У него звонкий голос и интересная манера общения — это мне по душе в такие моменты. Озорной привёл море фактов нелепости и абсурдности ящеров, и это помогло мне. Я слушал анекдоты про зоопарк, инопланетян и спортивные костюмы. Когда сумерки опустились на город, мой друг уже чувствовал себя уставшим, поэтому я попросил его пойти домой и отдохнуть, поблагодарив за хорошее совместное времяпрепровождение.
Где-то к концу месяца, когда на асфальте лежали замертво миндальные листья, в моей голове стали мелькать события из прошлого, уже давно пережитые. Это случалось два раза. Первый раз произошёл, когда я рассматривал своё отражение в маленьком зеркальце, пытался даже поговорить с ним, потому что всё чаще задумывался о том, чтобы стать самому себе другом и ни в ком больше не нуждаться. Так вот, я длительное время вглядывался в свои зрачки, а потом в моих глазах резко потемнело, и моё забытое воспоминание начало проигрываться: я был крошечным мальчиком, стоящим в одиночестве посреди пустого двора. В тот момент я походил на тихую ромашку в широком зелёном поле. Ко мне подошёл полный мужчина с неухоженными усами и заметными на лице тремя шрамами в области лба. На его голове красовалась старая серая фуражка, а белая майка в местах отдавала жёлтыми пятнами, в то время как чёрные брюки были идеально выглажены и чисты. Он подошёл ко мне на расстоянии вытянутого мизинца, и мой нос почти уткнулся в его большой и круглый, как шар, живот. Мужчина смотрел на меня сверху и ухмылялся, а после чего резко схватил меня за руку и повёл за собой в арку, встроенную в жилой многоэтажный дом, где под ногами я обнаружил двух мёртвых голубей. Их обездвиженные тела внушили в меня дикий страх, и я отчётливо помню, как бешено колотилось в моей груди маленькое сердце. Я смотрел на мужчину, пытаясь услышать ответ на мой внутренний вопрос: «Зачем мы здесь?» Но ответа не было.
Сперва он просто дьявольски улыбался мне, а когда улыбка внезапно спала с его лица, мой будущий мучитель сказал мне: «Возьми булыжник за углом и принеси его сюда». Я послушно потопал в конец арки, повернулся направо и подметил на дороге самый большой камень, после чего взял этот тяжёлый предмет и вернулся ко взрослому. Его губы снова приподнялись в уголках — это выражало его довольство. Почесав щёки, мужчина показал мне пальцем на бездыханных птиц и приказал: «Убей». Я совсем не понимал для чего, зачем, ведь они и так мертвы! Но он изъяснил мне, что голуби ещё живы и не должны мучиться. Взгляд его стал строгим, даже злым, из-за чего моё тело почувствовало болезненное давление, и мне ничего не оставалось, кроме как выполнить указание. Мои маленькие руки еле держали булыжник, поэтому мне с трудом удалось поднять его чуть выше своей головы. Я замер, а все конечности пустились в дрожь, но через мгновение орудие убийства с лёгкостью выпало из моих рук прямо на туловища голубей, вследствие чего они словно лопнули и выпустили свои внутренности на два метра вперёд. На этом моменте память выпустила меня из своего плена.
Второй раз случился прошлой ночью, когда я собирался приникнуть к подушке и немного поспать. Это воспоминание душит меня до сих пор. Дело в том, что, будучи таким же маленьким и уязвимым, я лежал в мягкой постели посреди уютной комнатки, где повсюду были расставлены миниатюрные фигурки машинок, игрушки и детские книжки на полках. Я потихоньку засыпал, и веки мои закрывались, смотря в тёмный коридор через открытую дверь. Но сон ко мне в ту ночь так и не пришёл… Я заметил глаза, рассматривающие меня из-за угла прихожей. Через некоторое время я уже смог рассмотреть очертания лица — это был тот самый мужчина. Он выглядывал и молниеносно скрывался, и так продолжалось до самого утра. Я онемел, не мог двигаться, хотя мне хотелось кричать — да что там, вопить во всё горло от страха! Он циклично высовывал свою голову и нечеловечески смеялся, как чёрт. Голос его и так был искажён, поднимался, как волна, от более низкого тона к высокому, только в ту ночь это было особенно жутко. Мне казалось, что он играет в игру, которую с минуты на минуту закончит, но ошибался. Я не выдерживал, мне становилось так плохо, что я хотел умереть. Как же это было невыносимо — слушать, видеть и чувствовать всё подряд от ощущения опасности, переходящего в дичайший страх, и до желания раствориться, исчезнуть напрочь из этого мира. Мои переживания не затупились даже после просмотра воспоминания. Мне по-прежнему хотелось умереть, хоть и понимал, что я в своей другой комнате, но в такой же темной и, теперь мне уже казалось, напоминающей ту, из моей памяти. Обрывки начали вырываться из моей головы и преображаться в реальность, словно глаза того устрашающего мужчины смотрели на меня вновь.