— «Звёздной пылью...» — повторил Владимир Маратович, глядя в небо. — «Лёша, а ты не боишься, что мы просто играем в богов? Что мы лезем туда, куда нам не стоит?»
Алексей Аронович засмеялся, но в его смехе не было радости.
— «Володь, мы уже давно играем в богов. Игра в Богов началась в XX век — а теперь мы играем в ее завершение. Мы уже давно перешли черту. Теперь вопрос только в том, сможем ли мы хоть как-то исправить то, что натворили».
В этот момент в воздухе заиграла знакомая белёсая рябь, из которой медленно выплыл кузов-баг, где были бананы с капустными кругляшами, раздался странный звук — нечто среднее между рычанием и стоном. Все обезьяны вздрогнули и насторожились. Алексей Аронович и Владимир Маратович напряглись.
— «Что это, чёрт возьми?» — прошептал Владимир Маратович.
— «Не знаю, — ответил Алексей Аронович.
Из кузова поднялось облако дыма и начало формироваться в буквы, буквы складывались в предложения, которые медленно плыли над головами обезьян и двух учёных.
«Я — не трактор. Я — не обезьяна. Я — не человек. Я — всё и ничего. Я — пустота, которая хочет быть заполненной. Я — форма, которая ищет смысл. Я — энергия, которая ищет выход. Я — вы. Вы — я. Мы — одно».
Владимир Маратович и Алексей Аронович переглянулись. В глазах каждого читалось недоумение, страх и надежда.
— «Лёша, — тихо сказал Владимир Маратович, — ты это видел?»
— «Видел, — ответил Алексей Аронович, — но не уверен, что понял».
— «А что, если это новая эманация Тоньки? Не обременённая тобой, что, если это Вселенская Тонька пытается с нами поговорить?»
Алексей Аронович задумался, его взгляд скользнул по обезьянам, которые теперь смотрели на дым с благоговением, словно понимая, что происходит что-то важное, больше, чем сами ученые.
— «Володь, а что, если мы и есть Вселенная? Что, если всё, что мы делаем, — это просто её способ познать себя?»
Владимир Маратович молчал. Он смотрел на дым, который теперь начал рассеиваться, оставляя после себя витиеватые белорусские орнаменты.
— «Лёша, — наконец сказал он, — ты либо гений, либо сумасшедший. И я до сих пор не могу понять, кто из нас, кто».
Алексей Аронович улыбнулся.
— «А может, и то, и другое, Володь. Может, и то, и другое».
Они стояли в тишине, и где-то в глубине души каждый из них понимал, что это только начало. Начало чего-то большого, страшного и прекрасного одновременно. Начало новой эры. Эры, в которой границы между человеком, обезьяной и трактором окончательно сотрутся. Эры, в которой пустота станет формой, а форма — пустотой.
И, может быть, именно в этом и заключается смысл.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов