А пока Антонина Степановна, или просто Тонька с «Малой Земли», продолжала вершить свои ночные подвиги. Она была утешением всех и каждого, но никто не знал её настоящей. Она была как ветер, который проникает везде, но его нельзя поймать. И всё же, в глубине души, Тонька чувствовала, что её жизнь — это лишь предыстория к чему-то большему.
Однажды ночью, Тонька вышла на улицу, после выполнения очередного оперативного задания под столом Начальником Охраны, завершив которое она в 826-й раз прослушала короткую справку - о беспощадном к врагам «Малой Земли» Большом Длинночлене.
На пяточке, у главных ворот ветер лихо закручивал хороводы из опавшей листвы чтоб гнать их дальше, будто наставник провинившихся практикантов, в сторону дирекции, где на центральной алее, Главный Фонарный Столб Правды, осыпал таинственным светом трактор, возвышающийся будто сфинкс на страже Мироздания. Тонька, с нескрываемым трепетом, подошла к нему, почувствовав, как её сердце бьётся всё быстрее и быстрее, как будто оно пыталось вырваться из груди, протянула руку и коснулась холодного металла. В этот момент что-то внутри неё щёлкнуло.
— «Ты здесь»?
прошептала она, глядя на тёмное стекло кабины. Ответа не последовало. Тонька вздохнула и обошла трактор вокруг. Она заметила, что дверь кабины слегка приоткрыта.
Сердце её заколотилось ещё сильнее. Она медленно потянула ручку на себя, и дверь со скрипом открылась. Внутри был полумрак, но Тонька безропотно, приняла его манящею силу. Она поднялась в кабину и села на сиденье. Запах машинного масла и старой кожи заполнил её.
Антонина закрыла глаза и вдруг почувствовала, как что-то меняется. Её тело начало тяжелеть, руки и ноги стали неподвижными, как будто их сковали цепи. Она попыталась пошевелиться, но не смогла, вдруг поняв, что и дышать не может больше. Её лёгкие наполнились чем-то громоздким и вязким её руки превратились в металлические рычаги, а ноги — в колёса. Она больше не была Тонькой. Она стала трактором и это было пиздец как ужасно. Она раскрыла глаза и попыталась закричать, но вместо крика вырывались только щелчки и потрескивания где-то в области коробки передач. Сквозь жуткий, сковывающий испуг, Тонька смогла удивится что знает о всех, без исключения тракторах, этого мира, гораздо больше, чем думала.
Она пыталась двигаться, но её тело теперь подчинялось чужим командам, которые не откуда, в данный момент не поступали. Она была машиной, механизмом, лишённым воли. Но постепенно она начала привыкать. Её сознание, словно масло, медленно просачивалось в каждую шестерёнку, в каждый механизм, в каждый миллиметр деталей. И еще она поняла, что, становясь трактором, всё ещё оставалась Тонькой.
Спустя какое-то время послышались тяжёлые шаги. Это был он — Тракторист Без Имени. Тонька Трактор замерла. Она видела его впервые так близко. Он был высоким, с грубыми чертами лица и сильными руками, покрытыми масляными пятнами. Его глаза были тёмными, как ночь, и в них читалась какая-то странная, почти мистическая сила.
Он подошёл к трактору, положил руку на капот и произнёс:
— «Ну что, мать, поедем»?
Его голос был низким и хриплым, как звук работающего двигателя. Тонька Трактор почувствовала, как её «сердце» — тот самый двигатель — забилось чаще. Она хотела ответить, но вместо слов из её выхлопной трубы вырвался лишь клуб дыма. Тракторист улыбнулся, как будто понял её и сел в кабину, Тонька Трактор почувствовала его вес на своём сиденье. Его руки легли на рычаги, и они слились в одно целое.
Он нажал на педаль, и они поехали, по «Малой Земле», Тонька Трактор чувствовала, как её колёса мягко крутят землю, как её двигатель гудит в унисон с дыханием Тракториста Без Имени. Она чувствовала его тепло, его запах — смесь машинного масла, пота и чего-то ещё, чего она не могла определить, но что заставляло её «сердце» биться и биться, стучать и стучать.
Он что-то говорил, и его голос тоже был похож на гудение мотора. Она не могла говорить, но понимала, что её мысли тоже превращаются в звуки и растекаются по трактору вместе с его голосом. Теперь она была машиной, механизмом, который жил и дышал в унисон с человеком, которого она так долго боялась и так отчаянно желала.