«Как хорошо, что тебя здесь нет...». Я прошептала это. Кому? Не знаю. Но мне стало... легче.
И тут... Этот взгляд. Знаю его. Чувствую его каждой клеткой тела. Он... ждет. Он хочет...
Щелчок. Звук, который я ждала всю свою жизнь. Конец. Или... начало?
Что я делаю? Нет... Нельзя...
Но руки... Они не слушаются. Сжимают... Что-то мягкое, теплое, живое. Сжимают... До боли.
Крик. Слабый, испуганный. Но уже... поздно. Слишком поздно.
Я улыбаюсь. И мне... хорошо. Так хорошо, как никогда раньше.
Удары. Голова о стекло. Бум. Бум. Бум. Ритм. Мой ритм. Моя музыка.
Кровь. Красная, теплая. Течет по рукам. Смывает... все.
А потом... Тишина. Только хрип. И... смех. Ее смех. Или... мой?
Реальность. Я здесь. Я это сделала. И... пути назад нет.
Я в ловушке. Но... мне это нравится.
Сигналы Тишины
Она отрывается от зеркала на холодильнике, одергивая себя. Хватит глазеть. Хватит пялиться на это чудовище в отражении. Надо взять себя в руки, иначе кто-нибудь заметит, какая я на самом деле. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, что это было. Что я только что видела? Или мне это… померещилось? Снова? Нет, этого не могло быть. Там нет тела. Нет крови. Все вокруг… как всегда. Но это ощущение… Ужас и вина липнут ко мне, как грязь. Как отмыться от этого? Нужно что-то делать. Нужно отвлечься. Иначе я просто… сломаюсь. Окончательно. Я вспоминаю, что должна выкладывать товар. Хватаю первую попавшуюся коробку и иду к полкам. Нужно заставить себя работать. Нужно притвориться… нормальной. Но… Что-то не так. Меня словно пронзает взгляд. Тяжелый, пристальный, оценивающий… Я чувствую его кожей. Оборачиваюсь, пытаясь понять, кто на меня смотрит. Но вижу только покупателей, рассматривающих йогурты, и коллег, копающихся в коробках. Ничего необычного.
Люди… Вокруг меня люди. Они ходят по магазину, выбирают продукты, толкаются, ругаются. Словно свиньи в загоне, лезут друг на друга, в желании добраться до пачки сухарей. Жалкие, слепые существа. Они ничего не видят. Ничего не понимают.Прямо над моей головой мерцает лампа. Этот чертов стробоскоп. Ее уже давно пора отдать под замену. Джеймс так этого и не сделал. Ему было подано уже сотня обращений по замене различного оборудования. Но ему плевать. Он только и умеет, что орать и штрафовать.Если присмотреться, то у нас постоянно течет холодильник с рыбной продукцией. Кажется, что эта вечная сырость пропитала все вокруг. Мне иногда кажется, что вся эта рыба вскоре оживет и будет плавать здесь, как в аквариуме. Эти скользкие, мертвые твари будут плавать вокруг моих ног, глядя на меня своими пустыми глазами.Про комнату отдыха вообще можно не говорить. Это даже комнатой назвать стыдно. Из удобств там только стул с поломанной спинкой и пара не закрывающихся шкафчиков. В них вообще кто-то что-то складывает? Или они просто стоят там, чтобы занимать место?
… Она стоит в подсобке, словно в клетке, задыхаясь от собственных мыслей. Мерцающая лампа над головой бьет по глазам, заставляя ее щуриться. Нужно выйти отсюда. Нужно что-то сделать.Она выходит из подсобки и направляется в торговый зал. Покупатели, как и прежде, бродят между полок, выбирая продукты. Их лица ничего не выражают. Они словно зомби.Она идет по узкому переулку между полками с консервами, стараясь не смотреть ни на кого. Внезапно она сталкивается с другим сотрудником.Он высокий, широкоплечий, одет в ту же синюю униформу, что и она. Высокий, широкоплечий, в синей униформе. Лицо расплывается, как в дурном сне. Кажется, она видела его раньше, но где? Имя вертится на языке, но не вспоминается. Тележка, груженая коробками, вздрагивает от удара, едва не задев ее ногу.
— Ой, извини, - говорит он, улыбаясь. Но улыбка эта… фальшивая. Словно маска, скрывающая что-то зловещее. Он смотрит на нее… слишком пристально
— Все в порядке..Район, - выдавливает она из себя, отводя взгляд. Ей хочется бежать. Спрятаться.. Между ними воцарила неловкая пауза. Он словно что-то обдумывал, но лицо скривил так, будто бы лимон съел.
— Что-то ты сегодня сама не своя, - говорит он, наклоняя голову, словно изучая ее. — Все хорошо?
— Да, все нормально, - повторяет она, стараясь не выдать своего страха.—Просто… устала. -Вру. Лгу. Как и все вокруг, - проносится в ее голове.
— Ясно, - говорит он, продолжая буравить ее взглядом. В его глазах – что-то непонятное. То ли сочувствие, то ли насмешка. —Слушай, может, выйдем покурить? Проветримся немного.
Ее сердце замирает на мгновение. Курить? Он знает, что я не курю. Это ловушка. Он проверяет ее.
— Я… не курю, - говорит она, запинаясь. Голос звучит хрипло, неестественно.
Он усмехается. Его усмешка – как удар хлыстом. — Ну, тогда просто постоим, подышим свежим воздухом. А то здесь, в этом дурдоме, совсем с ума сойдешь. - Он делает шаг вперед, и она невольно отступает назад. Он слишком близко. Он вторгается в мое пространство.Он смотрит на нее, ожидая ответа. В его глазах – вызов. Он словно играет с ней, как кошка с мышкой. Она чувствует себя беспомощной, загнанной в угол. Она должна что-то сказать. Что-то сделать. Но что?