И отец принялся разъяснять Тоомасу Линнупоэгу, что все предметы важны и каждый школьник должен усердно учиться, потому что каждое поколение должно делать шаг вперед, и, если бы в свое время не появились топор и пила, то сейчас не летали бы сверхзвуковые самолеты… Но тут Тоомас Линнупоэг возразил, что, не будь топора и пилы, так были бы иные инструменты и они бы выполняли примерно ту же функцию.
В конце концов все эти рассуждения надоели Тоомасу Линнупоэгу, потому что его отец, также как и он сам, мог поговорить на любую тему, с той только разницей, что у отца запас примеров был заметно больше. Отец своей эрудицией то и дело укладывал Тоомаса Линнупоэга на обе лопатки, как принято говорить в спортивной борьбе. А это Тоомасу Линнупоэгу не нравилось.
Однако дух Тоомаса Линнупоэга отнюдь не был создан для аналитических исследований. Дух его жаждал действия и только действия. Отношения с Майей у Тоомаса Линнупоэга были сейчас на все сто, и ему не приходилось тратить в этом направлении усилий. Поэтому он направил свою энергию на стезю общественной деятельности. Тоомас Линнупоэг сказал на комсомольском собрании:
— Мы уже три месяца в комсомоле, а до сих пор не проявили никакой инициативы. Пора бы что-нибудь и придумать.
— Что с тобой, Тоомас Линнупоэг? Тебе нужен капитальный ремонт! — воскликнул Тойво Кяреда, как видно, забывший, где он находится.
— Давайте организуем вечер активного отдыха, — предложил Тоомас Линнупоэг, не обратив ни малейшего внимания на выкрик Тойво Кяреда.
— Вечер отдыха — это можно, — согласилась Вайке Коткас, — мы уже давно не танцевали.
— Нет! — прервал ее Тоомас Линнупоэг, все еще находившийся под влиянием беседы с классным руководителем. — Мы не должны ставить своей целью танцы. Можно организовать вечер отдыха и вовсе без танцев.
— Без танцев? — переспросила Майя, и в ее голосе послышалось разочарование.
— Можно и с танцами, — быстро поправился Тоомас Линнупоэг, — но основная тема вечера отдыха должна быть серьезнее. Скажем, можно провести вечер под девизом «Спорт в массы!». Пригласим в гости трех мастеров спорта и попросим их рассказать, чего они добились и как начинали.
— Меня лично спорт не интересует, — заявила Вайке Коткас и демонстративно зевнула.
Но Тоомас Линнупоэг уже увлекся своей идеей.
— Великолепно! — воскликнул он. — Вот он, человек, которого не интересует спорт! Великолепно!
— Что же тут великолепного? — возразила Вайке Коткас, оживляясь. — Вы организуете вечер, а мне скучно. Где же товарищеские взаимоотношения?
— Ну и несообразительная же ты! — Тоомас Линнупоэг вздохнул. — Как же ты не понимаешь, что я предлагаю полезное мероприятие! Раз тебя не интересует спорт, то мы посвятим этот вечер тебе, начнем воспитывать в тебе любовь к спорту.
Как только Вайке Коткас услышала, что вечер отдыха посвящается ей, она умолкла. Это значило, что она осталась чрезвычайно довольна. А Тоомас Линнупоэг выдавал все новые мысли, он уже был не в состоянии замолчать и предложил еще подготовить к вечеру самодеятельность.
— Должны же мы что-то показать спортсменам, — обосновал Тоомас Линнупоэг свое предложение. — И у нас есть что показать. Майя продекламирует стихотворение «Можжевельник». Или ты хочешь какое-нибудь другое, Майя?
— Премного благодарна, — ответила Майя, и это должно было означать, что она не испытывает ни малейшего желания декламировать стихи на вечере, который Тоомас Линнупоэг посвящает Вайке Коткас. Однако Тоомас Линнупоэг был настолько воодушевлен своими организаторскими способностями, что на этот раз оставил недовольство Майи без внимания.
— Тоомас Линнупоэг, — похвалила его Катрин Эхалилл, — твоя голова иной раз варит весьма недурно. — Тем самым вопрос о вечере отдыха был решен: если уж Катрин бралась провести что-нибудь в жизнь, то это обязательно проводилось.
Тоомас Линнупоэг на уроке русского языка
На следующий день все мальчики принесли в школу губные гармошки. То есть, те мальчики, которые состояли в комсомоле. Поскольку вечер отдыха был строго комсомольским начинанием, то по инициативе Тоомаса Линнупоэга было решено, что в самодеятельности должны участвовать только комсомольцы. Программа вечера получилась небольшая, поэтому добавили еще номер игры на губных гармошках. Оркестр с Тоомасом Линнупоэгом во главе браво репетировал нею переменку, так что некомсомольцы искренне сожалели, что им не пришло в голову тоже прихватить с собой в школу губные гармошки. Но они решили завтра же исправить свою оплошность.