Тоомасу Линнупоэгу следовало бы сесть на место, набор в кружок был закончен, но он не сел.
— Садитесь, садитесь, — велела ему учительница Кивимаа, — ваше имя уже в списке.
Но Тоомас Линнупоэг продолжал стоять.
— Прошу извинить меня, — учтиво произнес он, — но я бы хотел обратить ваше внимание на бумагу, которая лежит перед вами на столе. Не можете ли вы поставить на ней свою подпись?
Учительница Кивимаа снова улыбнулась своей загадочной улыбкой. Но на этот раз улыбка не сделала ее ни на йоту добрее, хотя Тоомас Линнупоэг с такой готовностью и пошел ей навстречу в отношении кружка по химии. Все еще улыбаясь, она перегнула листок пополам, сунула его в записную книжку и опять же с улыбкой ответила Тоомасу Линнупоэгу:
— Неужели вы действительно думаете, будто я не заметила ваше сочинение? Я увидела его, едва вошла в класс. Такой неповторимый документ никак нельзя не заметить. Думаю, вы ничего не будете иметь против, если я оставлю его себе на память.
Класс ничего не знал о содержании документа, и все были заинтригованы странными взаимоотношениями Тоомаса Линнупоэга с новым классным руководителем. Но ни учительница Кивимаа, ни Тоомас Линнупоэг не стали раскрывать этих взаимоотношений. Учительница вновь окунулась в химию, а Тоомас Линнупоэг стал соображать, как бы поправдоподобнее преподнести матери сегодняшний инцидент.
— У тебя тоже нелады с матерью? — спросила Кюллики. Ей, как соседке по парте, единственной удалось мельком увидеть все варианты «опровержения».
Тоомасу Линнупоэгу вспомнилась мамаша Кюллики, и он ответил:
— Пустяки! Я написал это, в общем-то, смеха ради.
Тоомас Линнупоэг ничего больше не произнес. Но Кюллики решила, что между ними завязался разговор, и через некоторое время вновь прошептала:
— Тоомас, ты что сегодня вечером делаешь?
— Ничего особенного.
— Мне надо отнести одной старушке котенка. Пошли со мною! — предложила Кюллики.
— Котенка?! — Тоомас Линнупоэг с удивлением взглянул на Кюллики. Не ослышался ли он? С котятами возятся обычно сверстники Протона.
— У нашей кошки — котята, — шепотом объяснила Кюллики, — но мама не любит их топить и рассовывает по знакомым. А вам котенок не нужен?
— Нет. — Тоомас Линнупоэг помотал головой.
— Я буду ждать тебя в шесть часов на углу, возле киоска, — прошептала Кюллики.
— Если я почему-нибудь не смогу прийти, ты меня не жди долго. — Тоомас Линнупоэг пошел на попятную.
Кюллики поняла его маневр по-своему.
— Тебя тоже не пускают по вечерам из дому? — спросила она.
— Ме-ня-а? — Тоомас Линнупоэг возвысил голос, он даже забыл, что находится на уроке, и начал тараторить, словно Протон: — Я могу пойти гулять хоть в полночь, если захочу.
— Тише, тише, — попросила учительница Кивимаа и порекомендовала Тоомасу Линнупоэгу и Кюллики продолжить беседу после урока, когда условия для этого будут благоприятнее. Но Тоомас Линнупоэг не нуждался ни в каких условиях, он не нуждался и в самом разговоре, поэтому, как только прозвенел звонок, Тоомас Линнупоэг исчез из поля зрения Кюллики. Он просто-напросто взлетел на верхний этаж и стал там выжидать удобный момент. То есть стоял возле окна и наблюдал за расходившимися по домам учениками. Вскоре показалась Кюллики, она постояла минутку возле ворот, посмотрела вокруг, словно искала кого-то, и зашагала прочь. Тоомас Линнупоэг мог беспрепятственно отправляться домой.
Тоомас Линнупоэг на пути к дому
И все же Тоомасу Линнупоэгу не удалось уйти из школы беспрепятственно. Возле ворот стояла…
…Вийви. Та самая Вийви, с которой накануне Тоомас Линнупоэг безуспешно пытался остаться с глазу на глаз.
Тоомас Линнупоэг должен бы обрадоваться — Вийви стояла у ворот одна — но между ним вчерашним и сегодняшним легли полные суеты и передряг сутки, и Тоомас Линнупоэг в связи с этим претерпел небольшую метаморфозу. А именно — своим собственным умом дошел до понимания, что девочкам нельзя открывать душу, а тем паче показывать, как ты в них нуждаешься. Поэтому, и только поэтому, Тоомас Линнупоэг хотел пройти мимо Вийви. Он боялся выболтать Вийви ненароком правду. Но маневр ему не удался. Вийви ждала именно его.
— Тоомас Линнупоэг, не злись на меня, — сказала Вийви просительно. — Я вовсе не хотела обострять с тобою отношения. Ты же знаешь, я всегда относилась к тебе по-доброму. Но Вайке Коткас не разрешает мне с тобой разговаривать, а у меня не хватает духу ей перечить.
Тоомас Линнупоэг ждал от Вийви хотя бы словечка о Майе, но — безрезультатно. Душу Вийви обуревали лишь ее собственные заботы. Тогда Тоомас Линнупоэг начал обиняком наводить о Майе справки, ведь напрямик он спросить не мог, боялся уронить свое мужское достоинство.