После долгого молчания Рогатый Камень задал еще один вопрос:
— Что будешь делать ты, Матотаупа?
— Ты должен знать, что я буду делать. Путь огненного коня, строительство которого мы защищали, я буду разрушать. Они мне сказали, что им не нужна больше охрана. Хорошо. Пусть они увидят, что произойдет без разведчиков.
— Значит, ты тоже будешь бороться против белых? — Скрытая надежда ожила в молодом воине, ему показалось, что они снова смогут быть вместе, вместе действовать против общего врага.
— Белые люди не меньше дерутся друг с другом, чем краснокожие, — мрачно объяснил Матотаупа. — И с тем, кто будет мне братом, я буду бороться против других.
Рушились надежды Рогатого Камня.
— Скажи, отец, а с тем, кто будет твоим белым братом, ты снова будешь пить виски?
Матотаупа вспыхнул: сын наступил на его больное место.
— Да, буду! Говорю тебе: буду! Хау! — И он начал смеяться, точно издеваясь над самим собой; на его лице опять появилось непонятное и страшное для сына выражение. — Ну и что же, теперь ты навсегда расстанешься со своим отцом? — вдруг спросил он.
— Мы можем иногда встречаться, — сказал Рогатый Камень, — когда ты будешь трезв, когда ты будешь один, без Рэда Джима…
— Я еду к блокгаузу Беззубого Бена и пробуду там зиму. Мы встретимся? — спросил отец.
— Когда придет месяц, слепящий глаза(Март.), — предложил Рогатый Камень, сделав вид, что не понял отца, который рассчитывал встретиться еще зимой. — Там, где когда-то был лагерь изыскателей.
Матотаупа согласился.
Рогатый Камень провожал своего отца взглядом до тех пор, пока тот не исчез за горизонтом.
Овеянная первыми метелями прерия была пустынна, дакота нигде не было видно, но Рогатый Камень собирался двигаться к Блэк Хилсу, куда они приходят на зимнее время.
Когда наступила ночь, он отпустил коня на волю, весь груз переложил на собственные плечи и стал на лыжах пробираться из долины в долину к горам, покрытым лесами.
Однажды около полуночи внимание Харки привлек шум. Он приложил ухо к земле и определил, что по направлению к Блэк Хилсу движутся всадники. Рогатый Камень был уверен, что это индейцы; по звуку можно было установить, что кони их не подкованы и что их не менее трех.
Рогатый Камень подобрал у небольшого ручейка штук пять камней, сунул их в мешочек у пояса. Все свое имущество и даже лук он положил на землю. Затем, пригнувшись, побежал навстречу всадникам.
По звуку копыт было ясно, что всадники уже близко. Рогатый Камень спрятался в заснеженном шиповнике и приготовил камни.
Приближались три всадника. Это были дакота, молодые, но, по-видимому, уже бывалые воины, о чем говорили перья в их прическах. Едва последний из них миновал куст, Рогатый Камень выскочил и со всей силы бросил камень в голову последнего всадника и сразу же в затылок второго, оба без звука свалились с лошадей. Едущий впереди услышал, что позади что-то неладно, и повернул назад но в тот же момент его охватила петля лассо. Прежде чем он смог сообразить, что произошло, руки и ноги его были скручены.
Рогатый Камень вернулся к двум упавшим позади. Один из них что-то мычал и переворачивался на живот, другой делал попытку встать на колени. Рогатый Камень успел связать обоих. Он собрал оружие своих пленников и направился к молодому воину, который, видимо, был вожаком группы. Тот лежал с открытыми глазами на промерзшей земле. Победитель сложил оружие в кучу перед пленником, затем принес сюда свои собственные вещи, сел рядом и спокойно набил трубку.
Связанному воину было не больше двадцати пяти лет. Его кожаные мокасины, легины, кушак были тщательно выделаны. На нем было ожерелье из когтей медведя, но не гризли. И Рогатый Камень узнал его. Этот молодой воин участвовал в большом торжестве. Он был родственником Макпиалюты — верховного вождя, который пользовался не меньшим уважением, чем Тачунка Витко. Несомненно, и пленник узнал Рогатого Камня, но не показывал вида.
— Мы знаем друг друга, — сказал Рогатый Камень. — Ты — Орлиный Глаз, сын брата Макпиалюты. Я — Токей Ито, сын Матотаупы. Твоих воинов и тебя я взял в плен, чтобы кое-что вам сообщить, и вы должны спокойно выслушать все, что я вам скажу.
Связанный воин приподнялся.
— Ты можешь говорить, что хочешь, — ответил он заносчиво и высокомерно, так, как будто он был победителем. — Твой язык всегда раздвоен. Я никогда не поверю словам человека, отец которого предатель.