— Смелым и справедливым людям я готов отвечать, но я хотел бы и вам задать вопрос.
— Это ты можешь сделать, но сначала скажи нам: издевался ли ты вместе с белыми над трупами индейцев? — спросил Четанзапа.
— Нет.
— Мы верим тебе. Задавай свой вопрос.
Токей Ито посмотрел вокруг. Рассветало. Приближался час смерти, назначенный Хавандшитой. Пленник слышал удары барабана.
— Где Чапа — Курчавый? — спросил Токей Ито.
Названный вышел вперед.
— Чапа — Курчавый, говори правду! — крикнул Токей Ито через дым и огонь костра. — Кто сказал белым людям, что в местах охоты рода Медведицы есть золото и тайну этого золота знает Матотаупа? Из-за чего Рэд Джим сделал богатые подарки роду?
Пораженный ужасом, Чапа — Курчавый молчал.
— Говори же, — твердо сказал Четанзапа Чапе — Курчавому.
— Что мне сказать, люди? Я поклялся молчать.
Среди слушателей покатился глухой гул.
— Тогда скажу я, — начал Токей Ито, отступая на шаг от столба, чтобы можно было дышать. — Еще мальчиком я нашел на берегу ручья в Черных Холмах золотое зерно. Мой отец бросил зерно в воду, чтобы оно навсегда исчезло. Ты, Чапа — Курчавый, вытащил его из воды. Хавандшита, да, я повторяю, Хавандшита взял это зерно из твоих рук, Чапа — Курчавый. Хавандшита показал его пауни и белым людям, и этим он освободил твоего отца — Чужую Раковину, и ты поклялся молчать и молчишь. Рэд Джим видел золото в руках Хавандшиты, и горе пришло в наши палатки. Я сказал. Хау.
Шонка бросился в палатку жреца.
Хавандшита вышел. В левой руке он держал огромный жезл, на котором висели шкуры змей и животных. На жреце был наряд с рогами и черепами. Он стал танцевать вокруг культовой площадки. Все невольно отступили. В правой руке старый жрец держал каменный жертвенный нож.
И ни у кого, даже у Четана, не возникло и мысли остановить человека со священным жертвенным ножом.
Собравшиеся словно окаменели.
Позади полукруга воинов, прямо против столба, стояли Унчида и Уинона. Они, как и Четанзапа, ни на секунду не покидали площадки. Мать Матотаупы и дочь Матотаупы — сестра Токей Ито — стояли рядом и ни с кем не разговаривали, ни с кем не обменивались взглядами. На обеих были праздничные одежды. Глубоко запали глаза Унчиды, ее похудевшее лицо выражало безысходную скорбь. Скорбь матери по убитому сыну и скорбь по предстоящей смерти сына ее сына. И каждый понимал, что недостоин разделить скорбь и боль этой женщины.
Жрец танцевал. Он приближался кругами к столбу, где ждал его Токей Ито, и наконец бросил жезл так, что острие вонзилось в землю у ног Токей Ито. Хавандшита поднял жертвенный каменный нож и медленно приближался к приговоренному.
Четанзапа думал только одно: это не должно совершиться, это не должно совершиться, это не должно совершиться.
Токей Ито знал, что жрец подойдет, пронзит его грудь жертвенным ножом и вырвет сердце, но он не закрывал глаз, он хотел видеть смерть. Уже совсем близко застывшее, точно маска, лицо страшного человека с жертвенным ножом.
В это время над площадкой раздались крики.
Никто не знал, откуда они. Хавандшита воспринял их как удар. Он окаменел с поднятым жертвенным ножом. Звонкие возгласы неслись над площадкой:
— Татанка Йотанка идет! Великий жрец дакота! Татанка Йотанка идет! Великий жрец дакота!
Возгласы раздавались размеренно, как удары барабана.
Возгласы точно пробудили Четанзапу. Обнадеженный этими возгласами и поверивший им, он и сам присоединился к крикам Унчиды, сковавшим движения жреца. Он тоже стал кричать:
— Татанка Йотанка идет! Великий жрец дакота! Татанка Йотанка идет!
Воины из Союза Красных Оленей, напряжение которых тоже дошло до предела, присоединились к своему вожаку, и теперь хор голосов кричал:
— Татанка Йотанка идет! Великий жрец дакота! Татанка Йотанка идет!
Многоголосый ропот ритмично разносился над культовой площадкой.
Но вот Четанзапа своим громким голосом изменил ритм этого хора:
— Татанка едет через брод! Танцуй, Хавандшита, танцуй! Татанка едет через брод! Танцуй, Хавандшита, танцуй! Татанка едет через брод! Танцуй, Хавандшита, танцуй!
Старый жрец, окруженный исступленной толпой, снова выдернул свой жезл и принялся танцевать дикий танец. Безумие теперь управляло его движениями.
Токей Ито оперся о столб. Он уже не чувствовал жара огня, но дым, пение, удары барабана, топтание людей, танцующий жрец действовали на нервы.
— Татанка Йотанка! Татанка Йотанка! Татанка едет через брод! Танцуй, Хавандшита, танцуй!