Охотники и юноши с мустангами направились к костру. Томас и Тэо расшевелили огонь, и стало светлее. Харка слез с мустанга, подошел к одному из бородачей, вручил ему ружье и сказал:
— Это ружье я дарю моему старшему брату. Он может навсегда им владеть.
— Ко всем чертям, ко всем чертям! Ну что это ты надумал, парень! Ты не можешь дарить такие ружья, это дорогая штучка. Что тебе скажет отец? Спасибо, парень, но нет, нет… Какой-то кусок жареной лосятины не стоит такого ружья. Нет, нет, молодой индсмен не имеет никакого представления о том, что чего стоит, никакого представления! Итак, хватит. Держи при себе свою стрелялку. У меня есть ружье, и второе мне ни к чему. Хм, да ведь оно совершенно такое же, как мое. Подожди, я покажу…
Бывалый бородач принялся шарить в траве.
— Проклятье! Тысяча проклятий и тысяча чертей! Чертовы шутки! Ведь вот тут лежало ружье! Ну куда ты его, Тэо, задевал?
— Никуда не задевал, никуда не задевал, Томас. Ты на целый час раньше меня появился на свет, и, по-моему, у тебя это уже старческое.
— А ты — на целый час позже, поэтому ты еще птенец! Зеленый птенец, совсем зеленый! Пожалуйста, можешь сам посмотреть. Вот примятая трава, вот след на песке от приклада. Дай-ка мне на секундочку твою штуку, индеец. Я кое-что покажу Тэо. Гляди, беби, я кладу сюда ружье, и оно точно совпадает со следом. Значит, здесь лежало ружье. Где же оно теперь?
— Снова на своем месте, — спокойно ответил Тэо.
Харка молчал, и только глаза его смеялись.
— Почему снова? Здесь лежит ружье, которое принадлежит молодому индсмену.
— Ты на целый час раньше меня появился на свет, и ты уже старик, Томас. Посмотри на зарубки на прикладе.
— Какие зарубки? А-ах! Все черти и ведьмы мира! Откуда же они взялись? И правда зарубки. Я сделал их прошлой весной, когда проучил этого подлеца Петушиного бойца-Билла. Я думаю, он теперь давным-давно жарится на том свете в аду.
— Нет, — сказал Харка.
— Нет? Что значит нет?
— Прошлой осенью он еще был жив.
— Откуда ты знаешь?
— Мой отец и я — мы встретили его у Найобрэры.
— О! Он еще жив? Вот жаль! Действительно, жаль. Очень жаль. Слушай, но откуда же на твоем ружье эти зарубки? Прямо колдовство!
— Нет, я не колдовал, мой старший белый брат. Я был только очень осторожным, неслышным, быстрым.
— Ты-ы? Ты-ы? Ты-ы?.. — Томас остался стоять с открытым ртом.
Тэо громко хохотал и шлепал себя ладонями по ногам. Он буквально переламывался пополам от хохота.
— Мой брат Томас, ты часом раньше меня появился на свет, но соображаешь ты часом позже. Этот маленький краснокожий джентльмен спер у тебя ружье, чтобы показать тебе, что ты старый осел, и теперь, как настоящий джентльмен, возвращает тебе обратно.
Томас даже сник.
— Но ведь это же… Ну разве это возможно? Как же вас зовут, юный мистер?
— Харка — Твердый Как Камень, Ночной Глаз, Убивший Волка, Преследователь Бизона, Охотник На Медведя, сын Матотаупы.
Томас заткнул себе уши.
— Столько благородных имен для моих ушей — слишком много. Так как ты сказал? Гарка?
— Нет, Харка.
— Давай лучше — Гарри, это еще укладывается в моей старой голове. А твой отец Томато?
— Матотаупа, что значит «четыре медведя».
— Четыре? Это очень много для моего повседневного употребления, скажем лучше — Топ, это вроде и по-христиански, и уважительно. Топ и Гарри! Согласен?
— Белые люди в Миннеаполисе так и звали меня и моего отца.
— Ол райт. Итак, ты, Гарри, перехитрил старого опытного траппера и стащил у него ружье. О! Из тебя получится кое-что!
— Я надеюсь на это, мой старший брат. Но у меня есть и к тебе просьба.
— Наконец-то. Мясо лося, не так ли?
— У нас есть мясо рысей. Но ты вместе с лосем захватил и мой лук.
— Твой… ах, эта штука, которой были украшены рога животного, принадлежит тебе? Да можно лопнуть от смеха! Забирай его себе, мне не нужен лук. У меня снова ружье. Мое ружье! — И он нежно погладил ствол ружья.
Бородачи и их гости расположились у костра. Мальчикам пришлось рассказывать о своих приключениях. Близнецы Томас и Тэо были хорошие люди, они заразительно смеялись, и мальчики смеялись вместе с ними. Хорошо поев, они распределили на четверых ночной дозор: надо было опасаться волков, которые явно чуяли добычу.
На следующее утро бородачи показали юношам капканы для бобров.
— Чертовски дорогие, — объяснил Томас. — Они принадлежат не нам, и мы изрядно платим за них меховой компании. Столько и бобров не наловишь, чтобы рассчитаться за прокат этого имущества. Нет, нет, летом покончим с такой коммерцией. Хватит. Побросаем эти капканы в воду и уйдем. Пять лет мы работаем и все еще не вылезли из долгов. А я отыскал своего хорошего друга. Его зовут Адамс, сын Адамса. Его отец честно купил у индсменов землю и хочет строить ферму. Вот куда мы пойдем. Ты понимаешь, Тэо? Пойдем туда, к нему! Станем пастухами и будем жить среди достойных людей. Это лучше. Вы, пожалуй, сможете нас там навестить, юные джентльмены. Ах, нет? Жаль, что нет. Ведь это земли дакота…