Харка смотрел на руку отца, на рукоятку ножа, на лезвие, вытащенное из земли и мерцающее в последних отсветах очага.
— Матотаупа! — сказал Харка. Он сказал это твердо как мужчина. — Ты меня воспитал, на тебя и на твои поступки я смотрел, когда я рос. Я не знаю страха, не боюсь я и твоего ножа. Но я убью твоего белого брата только тогда, когда ты сам будешь готов убить его. Я сказал. Хау.
Отец посмотрел на своего сына как на человека, который был для него нов и чужд, как на человека, которому он уже не в силах возразить.
Угасали уголья. Никто не подбрасывал больше веток. Густая тень постепенно окутывала отца и сына: сначала лицо, потом плечи и наконец — ноги. В хижине похолодало. Ветер завывал и свистел в щелях. Снаружи шумела река, кричала сова.
Харка потянул на себя кожаное одеяло, взятое им из родной палатки в ту ночь, когда он покинул ее вместе с изгнанным отцом. Он завернулся в него, подобрав колени, чтобы занять как можно меньше места. Закрыл глаза Матотаупа улегся спать на шкуру бизона.
Утром оба поднялись рано, и ни один из них не знал, спал ли другой. С восходом солнца они пошли по мокрому от росы лугу к реке, выкупались, потерли свое тело песком и смазали жиром. Они взяли из хижины одеяла и направились к блокгаузу. Потом Харка повел мустангов к реке, чтобы напоить их, а пока они паслись — сидел на берегу. Матотаупа пошел в блокгауз. Никогда еще индейцу воздух этого дома не казался таким неприятным, как в это утро. Пахло потом, грязью, крепким табаком, вином и жареным луком.
Люди начинали вылезать из-под одеял. Дженни вошла с огромной метлой и начала подметать. Мэри положила в очаг дров и зажгла огонь, чтобы согреть большой котел. Бен еще храпел. Накануне он много выпил и теперь отсыпался.
Джо сидел на своем обычном месте у стоящего в углу стола на пристенной скамье и курил сигару. Генри сидел рядом. Матотаупа подошел к ним и, достав трубку, раскурил ее. Джо постарался не показывать, что он ждет решения Матотаупы, но индеец не хотел бесполезно тратить время.
— Мы пойдем с тобой охранять тебя и Генри.
— Хорошо. — Джо выпустил клуб дыма. — Ты сказал» мы «. Кого ты имеешь в виду, Топ?
— Меня и моего сына — Гарри.
— Отлично. Джим тоже дал согласие. Вы трое стоите больше, чем три сотни краснокожих отравителей. Я в этом уверен.
— Считай более осторожно, — ответил Матотаупа не без некоторой иронии. — Если придет Тачунка: Витко, то я займусь только им.
— Если ты с ним благополучно справишься, то это будет не хуже победы над тремя сотнями.
Топ только пожал плечами. Слово Джо было по душе Матотаупе, но индейцу было трудно говорить в это утра Он пошел к коням и Харке. По дороге он увидел Рэда Джима, который мылся у реки, Матотаупа его приветствовал, но тот, словно бы не заметив индейца, хотел направиться в дом.
Матотаупа пересек его путь и остановился.
— Топ? Привет! — сказал Джим. — Ну что ты решил?
— Я иду с Джо.
— Хорошо. Я тоже. А Гарри?
— Пойдет с нами.
— Ну ладно.
Джим направился к блокгаузу, Матотаупа пошел к Харке и коням.
Для тех, кто отправлялся с изыскателями, это был последний день в блокгаузе Беззубого Бена. Хозяин предчувствовал неплохую выручку на проводах гостей, которые идут на довольно рискованную авантюру. Да, они сегодня будут пить и не будут держаться за каждый цент. Госпожа Мэри уже с полдня начала подготовку. Бен расставлял бутылки с виски. Дженни украсила свои волосы красным бантом и работала особенно прилежно.
Наступил вечер. Пошел дождь, и поэтому гости заполнили блокгауз раньше, чем обычно. Стол в углу как всегда занимали Джо, Джим, Генри и Матотаупа. Джо уже осушил пару кружек и теперь с жаром рассказывал о предстоящем строительстве трансконтинентальной дороги. Индеец слушал молча и внимательно. Джим несколько раз ударил кулаком по столу. Генри только посмеивался. За другим столом тоже курили и пили. Рядом играли в карты. Джим наблюдал некоторое время за игрой, а потом вытащил собственную колоду карт из нагрудного кармана.
— Э-э, Бен! — крикнул он.
Хозяин поспешил к столу.
— Игра.
— Эх, я занят.
— Ерунда. Останься. Всего один круг.
— Нет, это не для меня, кто счастлив в любви…
Джим рассмеялся.
— А, с твоей Мэри! Блестяще. Именно поэтому! Садись ты, женатый мошенник! Мне нужно выкрасть из твоего кармана пару центов, которые я заплатил поутру.